Ирландские танцы, бокс и скалолазание

Однажды во время очередной прогулки шестнадцатилетний я встретил своих одноклассниц, которые куда-то спешили. Когда я их спросил, куда они так бегут, они сказали, что они уже месяц ходят в студию ирландских танцев и сейчас они идут на очередную тренировку. Они были явно смущены. Когда я решил пройтись вместе с ними и посмотреть, как они танцуют, они попросили меня не приходить, потому что я их очень смущаю. Но в то время я был очень вредным мальчиком.

Так я записался в красноярскую студию спортивных ирландских танцев «Талисман». Никогда до этого я в своей жизни не танцевал. Через месяц мои одноклассницы перестали заниматься танцами. Я же занимался ещё два года.

Мне понравилось танцевать. Я впервые научился слушать ритм музыки (пять, шесть, семь, восемь…) и двигаться в такт. Я узнал про тайминг, выворотность, скрещенность, балетные упражнения деми плие, гранд плие и релеве, а также про то, насколько важно напрягать задницу во время спортивного танца. Спустя время я начал ездить на соревнования по ирландским танцам, которые в ирландском мире называются «фешами». Я ездил на феши в разные города России и посетил Томск, Тюмень и Новосибирск. Однажды я даже поехал на феш в Краснодар автостопом из Красноярска (5000 км+!) вместе со своей девушкой, которая тоже занималась ирландскими танцами. Помимо фешей мы также ездили на культурные мероприятия в Железногорск и Бородино.

Прогресс в спортивных ирландских танцах измеряется «закрытыми» танцами. Ты учишь танец в какой-то категории (например, рил или джигу) и какой-то сложности (например, «primary» или «intermediate»), тренируешь его, приезжаешь на соревнования, танцуешь его перед судьями вместе с другими танцорами, и если среди них ты занимаешь первое (иногда второе) место, то танец считается «закрытым», и ты переходишь на уровень выше.

Вот, как это всё обычно происходит. Среди ирландских танцоров любят шутить о том, как бесконечно увлекательно участвовать в феше и как бесконечно скучно на него смотреть.

Я довольно быстро закрыл все танцы сложности «beginner», а потом одним махом закрыл почти все танцы сложности «primary» и «intermediate». Выступать с подготовленным танцем перед судьями, которые обычно были из других стран, было очень волнительно и интересно, и я многому научился из опыта выступлений. Впоследствии я также выступал на отчётных концертах Дворца Культуры, а один раз я даже выступил на небольшом корпоративе.

Интересно, как остаются следы в интернете о том, чем ты занимался в прошлом. На каком-то сайте с фотографиями с фешей (ещё помните, что это такое?) можно ввести мою фамилию и найти мои фото с танцевальных соревнований. Кто бы мог подумать, что я так наследил в интернете?

Спустя время, однако, я стал отдаляться от ирландских танцев. Сначала учёба в университете стала занимать меня всё больше, а потом я решил, что мне представляется сомнительным моё танцевальное будущее в таком жанре как спортивные ирландские танцы, и я перестал ими заниматься. Красноярский феш в ноябре 2015 года стал моим последним соревнованием.

Фотография с последнего феша. По совместительству самые длинные волосы, которые у меня когда-либо были.

На ирландских танцах я познакомился с замечательными людьми, поучаствовал в проведении детских праздников, побывал в разных городах России на фешах, впервые почувствовал дух соревнования и вообще отлично провёл время. За это я передаю студии ирландских танцев «Талисман» большое спасибо!

После школы я поступил в Сибирский Федеральный Университет. В отличии от Вышки, в СФУ был обязательный предмет физкультуры — каждый студент должен был выбрать спортивную секцию и ходить на неё дважды в неделю. СФУ оказался на удивление спортивным университетом с большим выбором секций: бокс, скалолазание, хоккей, плавание, борьба, футбол, спортивный туризм и т.д. и т.п. Помимо этого два раза в год был общеуниверситетский забег на три километра и разные другие спортивные мероприятия.

В вечной тяге за новым я решил записаться на секцию бокса — и очень об этом пожалел. И это несмотря на то, что мне было весьма легко заниматься в моей весовой категории благодаря моей физической подготовке (ещё бы, после танцев-то!). Мы занимались с грушами, проводили спарринги, а в качестве экзамена мы стояли два раунда на ринге. Я научился правильной стойке и тому, как надо бить и отбивать удары. А также я начал неплохо прыгать на скакалке, которая является обязательным снарядом любого боксера. В целом, я относился к боксу как к спортивной деятельности, а не как к мордобою, поэтому мне было интересно применять свою реакцию на практике и искать уязвимости у оппонентов.

Но через год занятий боксом я стал замечать за собой странное поведение. Мне стали сниться сны, в которых на меня летели удары, и я, вздрагивая, просыпался. Ещё во время одной словесной перепалки я почувствовал, как к моим рукам прихлынула кровь, и у меня сжались кулаки. Я стал часто раздражаться. Во мне стало больше агрессии. И мне это сильно не понравилось. Видимо, уже тогда руководствуясь либертарианским принципом ненападения, я решил от греха подальше уйти из бокса и сменить секцию. В качестве альтернативы я выбрал скалолазание.

Но когда я пришёл на секцию второго курса по скалолазанию, тренер меня выгнала и запретила мне заниматься. Она сказала, что я должен идти на занятия к первому курсу, потому что я не умею страховать, делать узел «двойную восьмёрку» и вообще отстаю от всех на целый год, поэтому я буду всех тормозить. Конечно, я её не послушал.

Я сказал ей, что я быстренько всему научусь и никого тормозить не буду. Поэтому я начал ходить на занятия вне своего расписания, чтобы научиться страховать, делать узлы, собирать веревку и просто догнать сокурсников в технике. Спустя несколько недель тренер сдалась и записала меня в группу второго года, и я стал заниматься со всеми наравне.

Скалолазание было для меня находкой! Спорт, в котором можно заниматься самостоятельно, пользоваться с умом своим телом и в котором не надо бить людей по лицу? Я влюбился. Мне понравилось, насколько правильно и точно нужно использовать ресурсы своего тела для прохождения трассы. Я начал прилежно заниматься. Я научился ходить траверс, проходить трассы на скорость и на сложность, а также лазить боулдеринг. Я научился страховать, делать «двойную восьмёрку» и держать вес своего тела на двух пальцах одной руки. Я показывал настолько хорошие результаты, что в конце курса тренер пригласила меня присоединиться к спортивной команде СФУ по скалолазанию. Вот она — дорога в спорт!

К сожалению (на самом деле к счастью!) после второго курса я перевёлся на матфак Вышки в Москву, где физкультура была необязательная, а студенческого скалолазания не было вообще. Из-за моего перевода в Вышку я перестал заниматься скалолазанием или каким-либо спортом — у меня было очень мало времени, потому что мне нужно было закрывать академическую разницу при переводе и учить всю математику, которую я упустил, находясь в СФУ.

Но теперь я в Стэнфорде — одном из самых спортивных университетов в мире! И вот две недели назад я записался на секцию скалолазания! Сначала с непривычки мне было непросто — у меня совершенно отсутствовали мышцы, я забыл «двойную восьмёрку» и всю правильную технику. Но за эти две недели я наверстал упущенное: я успешно сдал экзамен на «страховку», заново научился вязать узлы, вспомнил правильную технику и начал проходить первые нетривиальные трассы сложности V4 (6B, 6B+ в русской системе). А теперь мне пришли тренажеры для пальцев рук, спортивная экипировка и всё остальное, что нужно для скалолазания.

В скалолазании чрезвычайно важно иметь сильные пальцы и кисти рук.

Если дальше всё пойдёт так же хорошо, скоро я присоединюсь к команде Стэнфорда по скалолазанию и наконец-то вернусь в спорт. В конце концов, сколько можно заниматься одной лишь математикой?!

P. S. На потолке спортивного зала моей школы была большая надпись:

Быстрее. Выше. Сильнее.

В школе я не понимал, зачем там написано «выше», это слово мне всегда казалось каким-то лишним. Но после скалолазания я смог придать этому слову свой собственный смысл. Теперь эта фраза очаровывает меня своей простотой и заряжающим оптимизмом. Быстрее! Выше! Сильнее!

Художник-работа-подача

Недавно я был в мастерской Стэнфорда. Там студенты творческих специальностей рисуют картины на холстах и развешивают их на стенах. Там же я увидел комнату-склад, в которой на бесконечных полках лежали картины: длинные полки, на которых лежали бесчисленные холсты. Я словно оказался в библиотеке.

И меня почему-то это очень задело.

Многие работы мне вполне нравились. На некоторых были интересные сюжеты, на других интересная композиция и цвета. В целом, картины содержали в себе долю настоящего творчества, которого ты и ждёшь от изобразительного искусства. В некоторых больше, в некоторых меньше, но многие работы что-то из себя представляли.

И там таких работ целый склад. И это лишь одна мастерская одного университета. И таких университетов — мириады. И в каждом из них, наверняка, есть такой же склад. А ещё есть самые разнообразные музеи, маленькие и большие. А ещё есть мастерские вне университетов и просто художники-самоучки, и так далее, и тому подобное.

И вдруг искусство для меня обесценилось.

У меня создалось впечатление, что искусство перестало что-то значить само по себе. Искусства и творчества стало так много, что я перестал понимать, как к нему относится. Если каждый в мире был бы художником, оценивать искусство по каким-то внутренним меркам искусства стало бы невозможно.

И будто бы на передний план выходит не само искусство и его качество, а человек и история, стоящая за ним. Искусством становится не сама работа, а связка из человека, работы и подачи этой самой работы. “художник-работа-подача”.

Сегодня вышла новость о том, что “Кролик” Джеффа Кунса был продан за рекордные 91.1 миллионов долларов. Можно бесконечно обсуждать, является ли это искусством, но факт остаётся фактом: в связке “художник-работа-подача” Кунс обходит гениальных художников, которые игнорируют эту связку и просто создают свои работы.

Китч на китче сидит и китчом погоняет

Или поэзия. Перейдите по ссылке: https://stihi.ru/poems/list.html — это полное собрание загруженных стихотворений на сайте “стихи.ру”. Есть перейти в любой из разделов, подождать 30 секунд, а потом обновить страницу — там появятся новые произведения. А сколько пабликов с поэзией Вконтакте? Я лично знаю нескольких студентов-математиков, которые пишут в них свои работы.

Легко сказать, что это всё это безвкусица, ерунда и графомания. Но среди всего этого встречаются неплохие работы. И всё это сгребается в одну большую тягучую кучу. Поэзии стало слишком много. Даже хорошей поэзии слишком много. Даже прекрасной поэзии с лихвой хватит на каждого.

То же самое с музыкой на soundcloud и рассказами на самиздатах. С фотографиями в инстаграме и со статьями на медиуме. Стоит ли говорить о блогах?

Твоя музыка не делает тебя музыкантом. Твоя поэзия не делает тебя поэтом. Твои рассказы не делают тебя писателем. Даже твой код уже не делает тебя программистом. Скоро и результаты в математике не сделают из тебя математика.

И люди это уже давно поняли. В музей попадают не “лучшие” работы, а работы тех людей, которые приходят и показывают свои работы, умоляя их взять. На радио попадает не “лучшая” музыка, а музыка тех людей, которые пишут в удобном формате и популяризируют её через социальные сети. А стихи люди читают только у Шнура в инстаграме и у своих друзей в пабликах.

Простите, но я процитирую популярного рэп-исполнителя Oxxxymiron’a:  

Дело не в количестве панчей, не в качестве рифм – дело в личности, что за ними.

Поэтому в любом творчестве надо априори относиться к связке “художник-работа-подача”, и тогда многие вопросы справедливости отпадают сами собой. Художник создаёт прекрасные иллюстрации, но их никто не смотрит? Плохая подача. Фотограф публикует прекрасные работы в инстаграме, но их никто не смотрит? Бледный автор. Блогер пишет о своих театральных потугах, но его никто не читает? Плохо пишет.

Музеи, топ спотифая, галереи и издательства давно всё это поняли. Поэтому мы видим творчество лишь тех, кто сумел нам его показать. Об этом стоит помнить.