Сон в летнюю ночь (Шекспир)

В предыдущем посте я рассказывал о первых двух неделях продвинутого театрального кружка для PhD студентов, который я умудрился взять. В начале я был только актером, и мне не давали ничего режиссировать, но на третьей неделе мы начали проходить “Сон в летнюю ночь” Шекспира, и меня наконец поставили режиссером.

Сюжет моей сцены таков: афинский парень Деметрий и афинская девушка Елена бегут сквозь лес. Деметрий бежит за своей возлюбленной Гермией, а Елена бежит за своим возлюбленным Деметрием. Деметрий Елену не любит, а Гермия не любит Деметрия, потому что она любит Лизандра. Такой вот любовный квадрат. Стрелочки указывают на то, кто кого любит.

В ходе пьесы граф существенно изменится — советую прочитать!

Сон в летнюю ночь Шекспира — это, в первую очередь, комедия. Поэтому я старался сделать свою сцену смешной, но в то же время не идиотской. На ютюбе я видел постановки, в которых Елена вставала на корточки, изображая собаку в одной из реплик (“I am your spaniel. And, Demetrius…”), и мне это совершенно не понравилось, поэтому я старался избегать слишком нелепых решений, но при этом не терять чувства юмора.

А вот и само видео. Так как текст Шекспира сложный, его можно отслеживать здесь (заодно с объяснениями): https://www.sparknotes.com/nofear/shakespeare/msnd/page_44/

Я сразу решил, что Деметрий должен убегать от Елены, стараясь использовать разные стратегии, чтобы от неё отвязаться. Например, сидя на полу, он старается ей объяснить, что он её не любит (“Tell you I do not, nor I cannot, love you?”), а потом он становится более агрессивным, обвиняя её в отсутствии скромности (“You do impeach your modesty too much”), а в самом конце решаясь просто напросто убежать от неё, оставив в лесу (“I’ll run from thee and hide me in the brakes”).

В то же самое время Елена преследует его по стопам, отвечает на его реплики и старается сблизиться с ним. Перед её репликами, Деметрий становится беззащитным, поэтому он ударяется в гнев (“But I shall do thee mischief in the wood.”), и окончательно покидает её.

Я добавил несколько смешных моментов, чтобы показать абсурдность ситуации (по ходу пьесы становится понятно, что Деметрий должен быть с Еленой). Например, Елена прыгает на Деметрия со словами (“You draw me, you hard-hearted adamant.” — здесь adamant означает магнит, поэтому получается обыграть слова действиями). Другой момент заключается в философских рассуждениях Деметрия, когда Елена незаметно подкрадывается сзади и пугает его своим присутствием.

Одну идею, которая мне очень нравилась, забраковали актеры, и теперь я жалею, что не проявил достаточной настойчивости, чтобы её реализовать. Она заключалась в обыгрывании фраз “When all the world is here to look on me?” Я хотел, чтобы Деметрий совершенно не обращал внимания на монолог Елены, поэтому Елена перед этой фразой должна была хлопнуть ладошками или щелкнуть пальцами, чтобы привлечь его внимание, и после этого произнести “is here to look on me?” Это было бы забавно.

В целом, сцена вышла сумбурная, как я планировал (позднее я расскажу про сцену из The Homecoming Пинтера, в которой я напротив контролировал все движения актеров). Но один момент из сцены всё-таки был подвержен критике. В самом конце Елена вплотную приближается к Деметрию, и останавливается возле него, как будто, не зная, что делать дальше. Это был неудачный тайминг, который мы недостаточно отрепетировали, и поэтому Елена выглядит менее естественной, потому что непонятно, что бы она сделала, если бы Деметрий не решился удариться в гнев.

Одним интересным моментом в работе над этой сценой и произведением в целом стал шекспировский английский. Помимо того, что английский у Шекспира достаточно сложный (по крайней мере для меня), у него ещё есть ритм (но не рифма), которую надо соблюдать, правильно расставляя ударения. Оказывается, что выбор ударений не определяется однозначно, и в начале каждой строчки можно зачастую выбирать между обычным ямбом и дактилем. Например, начало строчки “use me but as your spaniel—spurn me, strike me” можно прочитать в обычном ямбе как “use mE but As your spAniel — spUrn me, strIke me”, но в этом месте намного лучше звучит дактиль: “Use me but As your spAniel — spUrn me, strIke me”, который превращается в обычный ямб после четырёх слогов.

К счастью, нам раздали вырезки из книги о том, как читать Шекспира, поэтому я быстро научился расставлять ударения. Интересно, что мне это давалось намного легче, чем остальным участникам курса, потому что я привык к Евгению Онегину и Горю от ума, и рифмованный текст меня нисколько не смущает. Некоторые же участники курса с трудом могли артикулировать звуки для разбора правильного произношения. В целом, и поэзия не входит в американскую программу в такой объеме, в каком она есть у нас.

На второй неделе Шекспира я играл девушку Фисбу (на самом деле я играл Дудку, который играл Фисбу, это пьеса в пьесе, йоу) из известной древнеримской истории. Так как я играл парня, который играет девушку (причём играет плохо), я на самом деле не прочувствовал, что это такое — быть травести (играть персонажа другого пола). Люди в Америке люди очень серьезно относятся к сексизму, поэтому я не мог играть девушку, изображая тоненький голос или что-нибудь в этом роде (меня могли бы обвинить в сексизме). Из-за этого я не получил какого-то нового опыта, и по большому счету, играл так, как играю обычно — ничего примечательного не случилось.

Финальная сцена постановки группы афинских ремесленников на свадьбе была самой масштабной среди сцен, которые мы ставили в этом классе — были задействованы все участники курса, и это было большой коллективной работой. В общем, это было максимально близко к настоящему театральному представлению с большим количеством актеров под руководством опытного режиссера, и это было очень здорово.

Жду не дождусь, когда я поучаствую в большом и настоящем театральном представлении! В следующем посте я расскажу о работе над короткой пьесой Берольта Брехта “Исключение и правило”, и немного об его театральной философии. И там будет видео!

Театральный кружок (часть 3)

Первая часть: https://naprienko.blog/2019/03/10/theater-class-1/

Вторая часть: https://naprienko.blog/2019/03/10/theater-class-2/

В середине курса мы окончательно друг с другом перезнакомились, закончили играть в театральные игры, и пришло время выбирать сцену для финального проекта. Но перед выбором сцены надо было выбрать себе партнера.

Мои однокурсники выбирали и присматривались друг к другу в течение курса, а я всё это время валял дурака. Поэтому в роковой день только у двух нерасторопных студентов не оказалось партнера. Так мы друг друга и выбрали. Моего партнера звали Cole.

Вообще, к театру люди относились по-разному. Те, кто взял театральный курс из-за требования программы, как правило не были заинтересованы в происходящем. Они опаздывали, забывали слова, сидели в телефонах во время представлений и вообще портили общее впечатление.

Другие же откровенно переигрывали, стараясь найти в каждом моменте повод показать себя. Они растягивали слова, кривлялись и придумывали нарочито сложные ассоциации. Одним из таких оказался и мой партнер.

Преподавательница вывалила целый архив из разнообразных вырезок из пьес, и мы начали выбирать сцену для финального проекта. В начале наше внимание привлекла история о двух агентах по недвижимости, которые обманывали клиентов, чтобы заработать побольше денег. Но сцена была слишком скудна на события, поэтому мы продолжили поиски.

И вот мы нашли сцену из пьесы “A Lie of The Mind” Сэма Шепарда. В этой сцене главный герой Джейк рассказывает своему брату Фрэнки о своей неверной жене, а потом сознаётся в том, что он её убил. Наверное, поэтому Cole предложил зачитать диалог голосами Рика и Морти, подражая их интонациям. Просто представьте это.

Я уклончиво предложил ему не подражать Рику и Морти, а попробовать сыграть более традиционным образом, и, к счастью, он согласился. В начале роль Джейка досталась ему, но после нескольких читок главная роль перешла ко мне. После этого мы начали репетировать, и к моему удивлению Cole отбросил свои странные идеи и кривляния и впредь показывал себя очень профессионально.

Так как у нас не было режиссера, нам пришлось самим придумывать, как поставить нашу сцену. Мы выбрали мебель, договорились о реквизите (штука, напоминающая лёд в самом начале), и начали искать режиссерские находки.

Cole высказал отличную идею надеть одинаковые рубашки разного цвета. Я дополнил эту идею: я расстегнул свою рубашку и всё время заправлял и расправлял рукава во время своего монолога. На контрасте, рубашка Фрэнки идеально на нём сидит.  Это был одним из намеков на внутреннюю стабильность Фрэнки и отсутствие стабильности моего персонажа. Далее по сюжету пьесы Джейк совсем теряет равновесие, в то время как Фрэнки уверенно держится до конца.

Одной из самых интересных вещей, которым я научился во время работы над этой сценой, было использование upstage и downstage. Идея проста: когда персонаж находится дальше от зрителей (upstage), он обращается к персонажам, которые находятся ближе к зрителям (downstage), и таким образом его хорошо видно. Поэтому в видео выше я ухожу на upstage перед своим длинным монологом и обращаюсь к Фрэнки, сидящему на downstage. Если бы я обращался к Фрэнки с downstage, я бы стоял к зрителям спиной. Аналогично, на 05:50 Фрэнки идёт на upstage перед своим монологом, и зрители хорошо видят его игру.

Upstage и downstage

Другой интересной находкой была игра с мебелью. На 06:14 я ударяю стул об землю, чтобы показать начало самого яростного момента из сцены и потери контроля. До этого мы рассматривали вариант, когда я пинаю стул ногой, но это выглядело слишком неестественно. Идея со стулом потребовала от меня быстро оказаться возле места, где сидел Фрэнки. Поэтому мы решили, что Фрэнки попробует “уйти”, а я импульсивно попробую его остановить. Это позволило мне резко оказаться в нужном месте и сыграть так, как мы планировали.  

Ещё нашей режиссерской идеей было разделить две эмоции моего персонажа в пространстве. Когда он рассказывал об измене своей жены, он находится на upstage, а когда он раскаивается, он выходит максимально близко к зрителям. Так как эта сцена содержит сильные эмоции, падение на колени и более тихий голос, было важно разместить Джейка ближе к зрителям, чтобы они смогли всё увидеть и услышать.

Конечно, не обошлось без импровизации. На 03:39 я так разыгрался, что совершенно естественно щелкнул губами. На 04:24 по нашей задумке я должен был показать на зрителей и сцену во время фразы “I know what the acting shit is all about”, но прямо во время игры решил, что это было бы слишком прямолинейно. На 08:43 я естественно отпинываюсь от Фрэнка, когда он пытается мне помочь. А на 09:45 Фрэнки берёт лёд в руки — это очень хорошая находка Cole’a.

Более того, диванчик, на котором я лежу, мы выбрали за две минуты до финального представления. До этого мы репетировали на паре соединенных скамеек, но там было сложно переходить на upstage и обратно. Поэтому в последний момент мы сменили диван, но он оказался слишком маленьким, чтобы на него можно было нормально лечь, поэтому пришлось ложиться ненормально :)

С актерской точки зрения мне было интересно играть такого импульсивного персонажа, потому что в настоящей жизни я не проявляю таких же эмоций. Мне очень помог тот факт, что я когда-то давно я изучал психологию эмоций, поэтому я знал, как убедительно имитировать гнев. Помимо правильной мимики, повышение голоса тоже помогает ощутить правильный кураж, сердцебиение учащается, и эмоция становится настоящей.

Перед самим представлением у меня слегка закружилась голова и во рту стало невыносимо сухо. Обычно я немного волнуюсь перед началом публичного выступления, но всё волнение проходит после первых слов. На 00:36 заметно как я перехожу от легкого волнения к абсолютной уверенности, которая сохранялась до самого конца.

Это было моё первое театральное выступление. После него я получил хороший отзыв от преподавательницы и учебного ассистента, и они порекомендовали мне заниматься театром дальше. Поэтому я записался на курс “The Actor-Director Dialogue” по режиссерской и актерской игре. Как оказалось, этот курс был предназначен для PhD студентов-театралов, поэтому он был продвинутым и очень, очень интересным.

О нём я расскажу в следующей серии постов.

P. S. Здесь можно посмотреть финальные представления моих однокурсников.

Театральный кружок (часть 2)

Первая часть: https://naprienko.blog/2019/03/10/theater-class-1/

Третья часть: https://naprienko.blog/2019/03/27/theater-class-3/

В прошлой части я рассказывал о том, что преподавательница предварительно предупредила нас об опозданиях и пропусках занятий. Пара опозданий или пропуск — и вы вылетаете с курса. К сожалению, во время одного из занятий в Остине был фестиваль музыки Austin City Limits, где выступал Пол Маккартни (об этом я ещё напишу), и это для меня было важнее, чем какой-то театральный кружок. Поэтому за две недели до концерта я написал ей письмо, где извинился за будущий пропуск занятия и объяснил, что на Пола мне ехать надо, а идти на занятие — не очень. К моему удивлению, ответом было «Ok.»

Ок.

Как оказалось, за посещением вообще никто не следил. Люди пропускали занятия месяцами, опаздывали, и никому ничего не было. Можно было и не распинаться с объяснениями моего единственного пропуска. Ну да ладно.

Сразу после моего возвращения на театральном кружке состоялся необычный класс. Вместо театральных игр у нас был воркшоп по работе на камеру от актёра и режиссера Marty Pistone.

Преподавательница Kay и приглашенный актёр Marty

Он поставил в классе какой-то громоздкий штатив с разными ручками и уровнями, которым он виртуозно управлял. Но самое смешное, что в штативе был закреплен обычный iPad, а не крутая навороченная камера. Смысла в этом трюке я не увидел, но выглядело забавно.

Сначала мы все перезнакомились и рассказали немного о себе. Когда дошла очередь до меня, Марти почему-то обратил особое внимание и спрашивал больше разных вопросов, чем остальных. Чем-то его удивило, что русский математик может пойти в англоязычный театр.

Сам Марти рассказывал нам истории из его карьеры, например, о том, как он нашёл своего первого агента. С его слов, он сидел и ждал проб в большой очереди из актеров. Их всех звали по пробы одного за другим, а Марти оказался в самом конце списка. Будучи вспыльчивым, когда наступила его очередь, он ворвался в дверь, бросил чемодан в сторону «жюри» и начал свой эмоциональный монолог. Когда он его закончил, он не дожидался реакции и собирался уходить, но его остановили и таки взяли на роль. Как ему сказал агент: «Вы единственный, кто не побоялся сделать что-то необычное.» Творческая среда!

После парочки историй, мы перешли непосредственно к воркшопу. Мы получили несколько общих рекомендаций о том, как вести себя на камеру, и начали практиковаться. Марти решил взять у нас интервью с неизвестными нам заранее вопросами, а потом всем вместе проанализировать на видео то, как мы себя вели. И он сказал: «А начнём мы с русского математика!» И я пошёл.

Он задал три случайных вопроса, среди которых были «Каким недавним событием вы гордитесь?» и «Справедлива ли жизнь?» На первой вопрос я ответил что-то про поступление в Стэнфорд, ответ на второй вопрос, к моему большому удивлению, сохранился на видео (третий вопрос я забыл.):

It. Is. For. Nature.

Да-да, я знаю, с таким английским мне бы дома сидеть, а не в театральные кружки ходить. Но всё-таки было интересно наблюдать за своим поведением перед камерой. После того, как все прошли интервью, мы начали анализировать наши видео. И начали с моего.

Марти засыпал меня комплиментами. В первую очередь, он сказал, что я перед камерой даже более расслабленный, чем в жизни. Он отметил мою естественную жестикуляцию и открытость и сказал, что со мной он мог бы работать. Дальше мы обсуждали, какие роли мне могли бы подойти. К сожалению, ничего интересного не предложили: студент, одаренный преподаватель или маркетолог типа Стива Джобса. Но всё равно было весело и необычно.

В следующей части я расскажу про то, как мне достался мой партнер по сцене и про процесс репетиции к финальному представлению.

UPD: А вот и третья часть!

Третья часть: https://naprienko.blog/2019/03/27/theater-class-3/