Как я ничего не делал

Эксперимент первый

Ровно год назад на зимних каникулах я решил провести эксперимент — три дня ничего не делать. Не пользоваться телефоном или компьютером, ничего не записывать, не читать, не играть на музыкальных инструментах, не заниматься математикой — ничего, кроме еды, сна, гигиены и пространных размышлений.

Я основательно подготовился: я купил еды на три дня, оповестил друзей о том, что я буду недоступен ближайшие дни; отключил телефон и компьютер, заклеил время на плите и микроволновке. Я убрал всё, что теоретически могло меня отвлечь и лёг на кровать.

Время застыло. Сначала по инерции мне приходили идеи что-то сделать: посмотреть время, проверить почту, почитать книжку; тотчас тело издавало непроизвольный импульс по направлению к реализации, но я тут же вспоминал, что я ничего не делаю. Вскоре инерция прошла, тело перестало дёргаться, идеи перестали приходить на ум. Я уснул.

Первая стадия была сном. Это был самый сладкий сон в моей жизни. Когда я просыпался, я понимал, что мне ничего не надо делать, и засыпал снова. Мысль о том, что мне ничего не надо делать освободила мой разум от тревоги и беспокойств, и я легко погружался обратно в сон. Но вскоре я заплатил сполна за свои sleep debts, и уснуть я больше не мог.

Началась вторая стадия — размышления. Так как делать ничего было нельзя, я стал думать о том, что я буду делать, когда будет можно. Я стал думать о предстоящем годе, о моих планах, о том, чего я хочу и как этого добиться. Каким человеком я являюсь? Каким человеком я хочу стать? Несмотря на обилие интересных вопросов, думать было тяжело — удерживать в голове поток размышлений было непросто, записывать я себе не разрешал, а времени на упорядочивание в голове не было — я всё время продолжал думать и наслаивать размышления друг на друга. Мне нужно было время, чтобы я привык к новым идеям. Чтобы подпитывать новые идеи, мне нужны были источники информации, которых у меня не было. Несмотря на всю красоту умозрительного решения философских и личностных задач, мне вскоре стало невыносимо сложно; думать я больше не мог.

И наступила третья стадия — скука. Я превратился в ребенка, которому нечем заняться. Я кувыркался по полу, рассматривал себя в зеркало и корчил рожи, изучал границы своей мимики, потом диапазон своего голоса, потом растяжку тела, напряжение мышц. Я закатывал глаза и смотрел, как выглядит глазное яблоко. Я барабанил по столу пальцами, насвистывал мелодии, танцевал и просто бесился как только мог. Мне уже не приходило на ум, что насвистывать мелодии и отбивать ритмы вполне себе занятия, которые я хотел себе запретить.Но мне было невыносимо скучно.

Последовала последняя стадия — тяжесть. Каждый раз, когда я мог уснуть — я засыпал. Но в остальное время я оставался наедине со своими мыслями, которыми я захлебывался. Мне нужно было время, чтобы привести свою жизнь в соответствии с ними, но у меня его не было. Мне нужен был новый материал, чтобы подумать о чём-то ещё, но у меня его не было. Мне было невыносимо скучно, но развлечение считалось деятельностью, и я старался найти компромисс, который бы меня устраивал. Я пробовал медитировать и пропускать мысли сквозь себя, но у меня ничего не получалось. Каждый поход в душ, чистка зубов или приём пищи казался событием, которым я наслаждался. Но событий было недостаточно, и я больше не мог терпеть — я закончил эксперимент на втором дне.

Наверняка многие посмеются надо мной и скажут, что я рано сдался. Что буддийские монахи медитируют неделями, не меняя позы. Что люди в тюрьмах сидят годами без деятельности и не сходят с ума. Что любой интересный человек смог бы без труда развлекать себя месяцами лишь пищей для ума, и только скучному человеку стало бы скучно с самим собой. Пусть так. Но у меня всё было по-другому. Я засыпал в гостиной. Я терял чувство времени. Я ходил по дому и долго смотрел в окна по ночам. Однажды в окне напротив я увидел какого-то студента, который тоже долго смотрел в окно. Вероятно, он тоже проводил этот эксперимент. Скорее всего, намного успешнее меня.

Эксперимент провалился — я не смог ничего не делать три дня, но ощущения от эксперимента были очень интересными, поэтому я решил, что обязательно повторю его позже. Мне казалось, что я мог бы извлечь из него какие-то наблюдения, но с непривычки мне было слишком сложно следить за своими чувствами. Я заметил, что возвращаться к привычному распорядку дня было немного некомфортно, но общий сумбур в голове не позволил мне сделать глубоких выводов. Следующий раз должен был лучше. 

Эксперимент второй

Новые зимние каникулы — новое время для эксперимента. С лёгкой руки начиная традицию, я решил повторить свой эксперимент. На этот раз у меня не было удобного места без соседей, поэтому я снял номер в гостинице, где бы меня никто не отвлекал. Я оповестил друзей о том, что провожу новый эксперимент. Купил еды, отключил телефон и компьютер, убрал отвлекающие предметы. Лёг на кровать. Понеслась.

На этот раз стадия сна была значительно короче. Может, стэнфордский воркшоп по здоровому сну, который я недавно прошёл, улучшил качество моего сна, а может я просто хорошо отоспался накануне — так или иначе, я замечательно выспался, но, проснувшись, уже не погрузился обратно в сон, а встал, готовый встретиться с неизведанным.

Стадия размышлений. Всё то же самое — размышления о новом году, о моих планах, о себе и моих друзьях. На этот раз я думал более предметно, вместо больших и глобальных вопросов я старался думать о вопросах, на которые могу найти определенные ответы. Мне казалось, что в этот раз я психологически был готов к сложностям — я знал, что мне придётся охватывать множество тем и держать их в голове. Но размышления и в этот раз выбили меня из колеи. Они напали на меня со всех фронтов, и я не смог всё держать в голове. Думать было мучительно, почти больно. Поэтому я решил изменить условия эксперимента и позволил себе записывать вещи.

Видимо, с бумагой я могу провести неограниченное количество времени с самим с собой, потому что мне не нужно держать всё в голове. Я могу расчистить рабочую память и пользоваться записями для того, чтобы идти дальше в логическом повествовании. Я чувствовал, как пульсация в висках сходила на нет, когда я смог перенести идеи на бумагу. Кажется, я впервые по-настоящему понял, что имела в виду Джоан Дидион, когда она писала “I write entirely to find out what I’m thinking, what I’m looking at, what I see and what it means. What I want and what I fear.” Простая запись облегчила мои размышления в сто тысяч раз.

И всё же это была плохая идея, потому что суть эксперимент заключался в ничегонеделании. Я исписал четыре листа A4 прежде, чем смог вернуть себя обратно в условия эксперимента и убрать бумагу. Это было непродолжительным облегчением, но суть эксперимента состояло в другом, и потому — больше никакой записи.

Когда я перестал записывать, поток мыслей снова стал выбивать меня из себя. Но так как я записал многие вещи на бумагу, мне не нужно было держать в голове их все; и стадия размышления прошла намного легче. Моя голова больше не разрывалась от всего, что я успел надумать, потому что всё хранилось на бумаге.

Стадия скуки наступила мягко. На этот раз я не свалился в неё от бессилия, будучи тупым и неспособным к рассуждению. На этот раз я смог подумать о главных вещах и оставить их на бумаге. Но так как основные вещи были обдуманы, а новых источников информации у меня не было, стадия скуки всё-таки наступила. И снова меня потянуло играть и изучать своё тело и голос. Но в этот раз у меня хватало энергии, что я смог заметить, что именно со мной происходит. И я понял, что я превратился в обыкновенного ребенка.

Я вспомнил своё детство. У меня не было расписания на год, мне не нужно было писать диссертацию, у меня не была запланирована поездка с друзьями. Мама была занята на кухне, а мне нечем было заняться. Я просто находился дома и просто-напросто скучал. Поэтому я тянул себя за пальцы ног, кричал и слушал собственный голос. Мне было интересно буквально всё — лишь бы побороть эту скуку. Во время эксперимента я был готов сделать игрушки из зубной щетки и пасты, чтобы поиграть с ними и развлечь себя. Возможно, в детстве у меня было столько времени, что я успевал обо всём подумать, а потом начинал скучать. Любой прием пищи, поход в ванную, и даже чистка зубов воспринимается как приключение, когда тебе нечем заняться. И ровно таким образом я себя чувствовал во время стадии скуки. Но в этот раз у меня хватило внимания наблюдать за собой и провести аналогию с детством. И это было намного увлекательнее, чем в первый раз.

После скуки последовала стадия тяжести. Я засыпал каждый раз, когда мог. Но почти всё время я оставался наедине с собой. Я снова пробовал медитацию, и в этот раз у меня получилось намного лучше — возможно, потому что я стал заниматься йогой и пользоваться приложениями для медитации. Полностью опустошенный, не испытывающий чувства сонливости или голода, прошедший через скуку, я сидел в тишине и просто пребывал в состоянии осознанности. Я не устал, но и не отдохнул. Я не думаю о чём-то конкретном, но и не пропускаю мысли через себя. Я просто пропускаю тяжесть сквозь своё тело, и позволяю пройти ей насквозь. Это приятное чувство.

Закончился второй день. Я находился в вышеописанном состоянии, и мне стало ясно, что эксперимент продолжать незачем. Мне показалось, я достиг ровно того, чего хотел. Если я и ожидал какого-нибудь результата, это был он. И я решил, что можно постепенно возвращаться к обычной жизни, но при этом сохраняя новопришедшие идеи.

Как оказалось, самое интересное начинается уже после конца. 

Возвращение к обычной жизни

Я решил закончить эксперимент. Я ещё некоторое время по инерции я сидел на кровати и думал, чем же я хочу заняться. Я решил почитать. Я медленно достал книжку и медленно начал читать. Волна новой информации ударила свежестью. Я читал очень вдумчиво, записывая на бумагу вещи, которые считал важными. Записывать вещи очень полезно — это я уже понял во время стадии размышлений и теперь решил эксплуатировать эту идею в своей обыденной жизни. Знания раскладывались по полочкам. Медленно и спокойно.

Затем я решил достать ноутбук и проверить почту. Как только я открыл браузер, меня будто ошпарило кипятком. Во мне проснулись все натренированные программы. Я увидел все вещи, на которые я привык отвлекаться. Натренированный нажимать горячие клавиши, нажимать на иконку на экране по памяти. И всё готово забрать моё внимание. Ctrl + t, me, автозаполнение, enter, слайд по тачпаду. Зачем я вообще открыл новости? Ведь я хотел проверить почту? Но в браузере уже была открыта статья медузы с итогами десятилетия.

Усилием воли я открыл почту. Там было много писем. Я выбрал одно из них, напечатал ответ, но тут мне пришло уведомление в браузере. Я запаниковал. Я закрыл браузер, я закрыл ноутбук. Я был не готов к взаимодействию на такой скорости. Я поступал автоматически, и не был уверен, что я хочу так поступать. Почему я отвечал на письмо? Ведь я недавно хотел переписываться меньше и больше созваниваться. Вещи, доведенные до автоматизма, не оставляли мне выбора. Всё было слишком быстро.

Некоторое время я сидел на кровати, а передо мной лежал закрытый ноутбук. Я думал о том, что произошло. Была какая-то колоссальная разница между чтением книги и использованием компьютера. И, кажется, я понял, в чём дело.

Когда я открываю браузер, я перемещаюсь в интернет. Я не открываю браузер, чтобы воспользоваться информацией в нём. Я перемещаюсь из реального мира в экран и нахожусь там. Я не думаю о том, чтобы открыть новости, почитать технический журнал или посмотреть видео на ютюбе до того, как я открываю браузер. Это происходит лишь тогда, когда я уже там. Моё внимание будто ограничивается экраном и я пропадаю из реального мира. В мире интернета я умею перемещаться, лавировать между сайтами, прыгать с комментария на комментарий. Я делаю всё это настолько быстро и естественно, что расстояние между осознанной мыслью и действием сокращается до минимума. И этим могут пользуются люди, зарабатывающие в интернете. Они научили меня пользоваться вещами так, чтобы я не успевал ни о чём думать. Всё происходит слишком быстро.

Я хочу пользоваться компьютером как инструментом. Я хочу чувствовать себя, как будто я захожу в комнату и делаю запрос. 

— Компьютер, распечатай мне страницы 10-40.

— Слушаюсь!

После чего я выхожу из комнаты с распечатанными страницами. Но виртуальное пространство устроено таким образом, что я перемещаюсь в него. Вместо того, чтобы попросить компьютер что-либо сделать для меня, я будто нахожусь внутри и просто прыгаю с места на место по велению невидимого влияния. Я был не готов к такому взаимодействию. Когда я читал книгу, я чувствовал спокойствие. Я брал информацию, обрабатывал её, принимал её, и всё проходило медленно и понятно. Но когда я открыл браузер, меня просто закружило от обилия спусковых крючков, которые запускают натренированную годами систему. Я не хочу использовать компьютер таким образом.

Все вещи в интернете стараются заполучить моё внимание. Каждое сообщение из чата забирает часть моего внимания. А потом ожидание ответа забирает ещё больше. Каждое уведомление, каждый натренированный механизм забирает свою долю внимания. И когда внимания не остаётся, я устаю, и мной становится легко манипулировать. Я перехожу на развлекательные сайты, я смотрю видео на ютюбе, я читаю глупые посты. Я не планирую этого делать до того, как открываю браузер! Это происходит только тогда, когда я переместился внутрь, устал и стал уязвим для манипуляции.

Так продолжаться не может. Я не хочу пользоваться компьютером (а телефон это тоже компьютер) таким образом. Я уже давно наметил программу специализации вещей. Я купил настоящий будильник, чтобы использовать его вместо смартфона. Я беру книги в библиотеке или распечатываю их вместо чтения с экрана. Я купил колонку, чтобы переключать на ней треки вместо того, а не использовать экран. И я давно записываю большинство вещей на бумагу вместо всевозможных онлайн заметок и документов.

Если вещь выполняет единственную функцию, мое внимание сохраняется. В современном мире информация всплывает отовсюду каждую секунду. В социальных сетях, в новостях, в оповещениях, в приложениях, на телефоне, планшете и компьютере. Когда информации становится так много, становится сложно удерживать внимание на вещах, которые мне действительно важны. Поэтому я уже давно удалил социальные сети. Поэтому я уже давно свёл использование телефона до минимума — я не беру телефон, когда иду на учёбу, гуляю с друзьями или ужинаю в ресторане. Моё внимание — это драгоценный ресурс, и я хочу пользоваться им с умом.

И мой второй эксперимент помог мне увидеть всё это на ослепительном примере. После того, как меня не отвлекало ничего, я увидел, как сильно меня отвлекает всё, что я вижу в интернете. Контраст сделал своё дело.

Поэтому я считаю, что второй эксперимент прошёл успешно. 

Выводы и замечание

Мой эксперимент позволил мне вновь увидеть, как много внимания у меня забирает компьютер, телефон и интернет. Теперь мне стоит подумать о том, как я хочу пользоваться этими инструментами, не перемещаясь в них. Это логичный шаг в моей программе специализации вещей. Я хочу осознанно относиться к своему вниманию и не позволять чему попало забирать мой драгоценный ресурс.

Помимо внимания я ощутил, насколько полезно и важно записывать вещи. Мы не можем хранить в рабочей памяти слишком много информации. Такая простая идея — просто записать на бумагу! — позволяет очистить буфер и вынести часть рассуждения из рабочей памяти. Незачем играть в самого умного, когда можно упростить и облегчить себе жизнь, не прилагая слишком много когнитивных усилий — просто записать! Так легче планировать, так легче держать список вещей, так можно записывать достоинства и недостатки разных вариантов, не обдумывая всё это в голове одновременно. Я часто и много пишу, но раньше не придавал этому большого значения. Теперь я увидел, насколько это полезно.

И в качестве замечания для будущего себя, отмечу, что для следующего эксперимента нужно найти компромисс между ничегонеделанием и записью идей, потому что второй эксперимент прошёл успешно во многом благодаря тому, что я позволил себе разгрузить голову и продолжить замечать в своём поведении вещи, которые я не мог заметить из-за усталости во время первого эксперимента. Что-нибудь с этим сделаем. Или не сделаем :)

Ирландские танцы, бокс и скалолазание

Однажды во время очередной прогулки шестнадцатилетний я встретил своих одноклассниц, которые куда-то спешили. Когда я их спросил, куда они так бегут, они сказали, что они уже месяц ходят в студию ирландских танцев и сейчас они идут на очередную тренировку. Они были явно смущены. Когда я решил пройтись вместе с ними и посмотреть, как они танцуют, они попросили меня не приходить, потому что я их очень смущаю. Но в то время я был очень вредным мальчиком.

Так я записался в красноярскую студию спортивных ирландских танцев «Талисман». Никогда до этого я в своей жизни не танцевал. Через месяц мои одноклассницы перестали заниматься танцами. Я же занимался ещё два года.

Мне понравилось танцевать. Я впервые научился слушать ритм музыки (пять, шесть, семь, восемь…) и двигаться в такт. Я узнал про тайминг, выворотность, скрещенность, балетные упражнения деми плие, гранд плие и релеве, а также про то, насколько важно напрягать задницу во время спортивного танца. Спустя время я начал ездить на соревнования по ирландским танцам, которые в ирландском мире называются «фешами». Я ездил на феши в разные города России и посетил Томск, Тюмень и Новосибирск. Однажды я даже поехал на феш в Краснодар автостопом из Красноярска (5000 км+!) вместе со своей девушкой, которая тоже занималась ирландскими танцами. Помимо фешей мы также ездили на культурные мероприятия в Железногорск и Бородино.

Прогресс в спортивных ирландских танцах измеряется «закрытыми» танцами. Ты учишь танец в какой-то категории (например, рил или джигу) и какой-то сложности (например, «primary» или «intermediate»), тренируешь его, приезжаешь на соревнования, танцуешь его перед судьями вместе с другими танцорами, и если среди них ты занимаешь первое (иногда второе) место, то танец считается «закрытым», и ты переходишь на уровень выше.

Вот, как это всё обычно происходит. Среди ирландских танцоров любят шутить о том, как бесконечно увлекательно участвовать в феше и как бесконечно скучно на него смотреть.

Я довольно быстро закрыл все танцы сложности «beginner», а потом одним махом закрыл почти все танцы сложности «primary» и «intermediate». Выступать с подготовленным танцем перед судьями, которые обычно были из других стран, было очень волнительно и интересно, и я многому научился из опыта выступлений. Впоследствии я также выступал на отчётных концертах Дворца Культуры, а один раз я даже выступил на небольшом корпоративе.

Интересно, как остаются следы в интернете о том, чем ты занимался в прошлом. На каком-то сайте с фотографиями с фешей (ещё помните, что это такое?) можно ввести мою фамилию и найти мои фото с танцевальных соревнований. Кто бы мог подумать, что я так наследил в интернете?

Спустя время, однако, я стал отдаляться от ирландских танцев. Сначала учёба в университете стала занимать меня всё больше, а потом я решил, что мне представляется сомнительным моё танцевальное будущее в таком жанре как спортивные ирландские танцы, и я перестал ими заниматься. Красноярский феш в ноябре 2015 года стал моим последним соревнованием.

Фотография с последнего феша. По совместительству самые длинные волосы, которые у меня когда-либо были.

На ирландских танцах я познакомился с замечательными людьми, поучаствовал в проведении детских праздников, побывал в разных городах России на фешах, впервые почувствовал дух соревнования и вообще отлично провёл время. За это я передаю студии ирландских танцев «Талисман» большое спасибо!

После школы я поступил в Сибирский Федеральный Университет. В отличии от Вышки, в СФУ был обязательный предмет физкультуры — каждый студент должен был выбрать спортивную секцию и ходить на неё дважды в неделю. СФУ оказался на удивление спортивным университетом с большим выбором секций: бокс, скалолазание, хоккей, плавание, борьба, футбол, спортивный туризм и т.д. и т.п. Помимо этого два раза в год был общеуниверситетский забег на три километра и разные другие спортивные мероприятия.

В вечной тяге за новым я решил записаться на секцию бокса — и очень об этом пожалел. И это несмотря на то, что мне было весьма легко заниматься в моей весовой категории благодаря моей физической подготовке (ещё бы, после танцев-то!). Мы занимались с грушами, проводили спарринги, а в качестве экзамена мы стояли два раунда на ринге. Я научился правильной стойке и тому, как надо бить и отбивать удары. А также я начал неплохо прыгать на скакалке, которая является обязательным снарядом любого боксера. В целом, я относился к боксу как к спортивной деятельности, а не как к мордобою, поэтому мне было интересно применять свою реакцию на практике и искать уязвимости у оппонентов.

Но через год занятий боксом я стал замечать за собой странное поведение. Мне стали сниться сны, в которых на меня летели удары, и я, вздрагивая, просыпался. Ещё во время одной словесной перепалки я почувствовал, как к моим рукам прихлынула кровь, и у меня сжались кулаки. Я стал часто раздражаться. Во мне стало больше агрессии. И мне это сильно не понравилось. Видимо, уже тогда руководствуясь либертарианским принципом ненападения, я решил от греха подальше уйти из бокса и сменить секцию. В качестве альтернативы я выбрал скалолазание.

Но когда я пришёл на секцию второго курса по скалолазанию, тренер меня выгнала и запретила мне заниматься. Она сказала, что я должен идти на занятия к первому курсу, потому что я не умею страховать, делать узел «двойную восьмёрку» и вообще отстаю от всех на целый год, поэтому я буду всех тормозить. Конечно, я её не послушал.

Я сказал ей, что я быстренько всему научусь и никого тормозить не буду. Поэтому я начал ходить на занятия вне своего расписания, чтобы научиться страховать, делать узлы, собирать веревку и просто догнать сокурсников в технике. Спустя несколько недель тренер сдалась и записала меня в группу второго года, и я стал заниматься со всеми наравне.

Скалолазание было для меня находкой! Спорт, в котором можно заниматься самостоятельно, пользоваться с умом своим телом и в котором не надо бить людей по лицу? Я влюбился. Мне понравилось, насколько правильно и точно нужно использовать ресурсы своего тела для прохождения трассы. Я начал прилежно заниматься. Я научился ходить траверс, проходить трассы на скорость и на сложность, а также лазить боулдеринг. Я научился страховать, делать «двойную восьмёрку» и держать вес своего тела на двух пальцах одной руки. Я показывал настолько хорошие результаты, что в конце курса тренер пригласила меня присоединиться к спортивной команде СФУ по скалолазанию. Вот она — дорога в спорт!

К сожалению (на самом деле к счастью!) после второго курса я перевёлся на матфак Вышки в Москву, где физкультура была необязательная, а студенческого скалолазания не было вообще. Из-за моего перевода в Вышку я перестал заниматься скалолазанием или каким-либо спортом — у меня было очень мало времени, потому что мне нужно было закрывать академическую разницу при переводе и учить всю математику, которую я упустил, находясь в СФУ.

Но теперь я в Стэнфорде — одном из самых спортивных университетов в мире! И вот две недели назад я записался на секцию скалолазания! Сначала с непривычки мне было непросто — у меня совершенно отсутствовали мышцы, я забыл «двойную восьмёрку» и всю правильную технику. Но за эти две недели я наверстал упущенное: я успешно сдал экзамен на «страховку», заново научился вязать узлы, вспомнил правильную технику и начал проходить первые нетривиальные трассы сложности V4 (6B, 6B+ в русской системе). А теперь мне пришли тренажеры для пальцев рук, спортивная экипировка и всё остальное, что нужно для скалолазания.

В скалолазании чрезвычайно важно иметь сильные пальцы и кисти рук.

Если дальше всё пойдёт так же хорошо, скоро я присоединюсь к команде Стэнфорда по скалолазанию и наконец-то вернусь в спорт. В конце концов, сколько можно заниматься одной лишь математикой?!

P. S. На потолке спортивного зала моей школы была большая надпись:

Быстрее. Выше. Сильнее.

В школе я не понимал, зачем там написано «выше», это слово мне всегда казалось каким-то лишним. Но после скалолазания я смог придать этому слову свой собственный смысл. Теперь эта фраза очаровывает меня своей простотой и заряжающим оптимизмом. Быстрее! Выше! Сильнее!

Если я умру

Все люди смертны. Сократ — человек.
Следовательно, Сократ смертен.

Согласно The Population Reference Bureau за всю историю человечества на Земле родилось около 108 миллиардов представителей Homo sapiens. В то время как текущее население Земли составляет около 7.5 миллиардов, то есть около 7 процентов от всех живущих когда-либо людей.

Таким образом, лишь 93 процента всех людей умерло.

Безусловно, этих данных недостаточно для того, чтобы заключить, что все люди смертны. Поэтому вполне вероятно, что мне повезет больше, чем Сократу, и чаша с цикутой обойдет меня стороной. Под влиянием этих позитивных мыслей я называю пост “Если я умру”, а не “Когда я умру”. Да минует меня чаша сия!

А теперь серьёзно.

Если я умру, ни в коем случае не хороните меня в землю. Пожалуйста, никаких гробов, ям, надгробных камней и цветочков. Не надо меня одевать в красивую одежду, выставлять напоказ в открытом гробу и по очереди толкать про меня речи.

Лучше всего меня сжечь (но только после смерти!), мой прах закинуть в погребальную урну, а потом развеять в каком-нибудь красивом месте. Хорошо бы на Марсе, но это уже хотелки. Любое красивое место вполне подойдет.

Если я умру, все мои сбережения и ценные вещи передайте моим родителям и сестренке. Если я не помогал кому-то в течение жизни, то и после смерти я помогать им не буду.

Если я умру, все мои записки и личные вещи тоже надо сжечь. Не надо читать моих дневников, не надо смотреть мои математические заметки, где я так смешно ошибаюсь в подсчетах и пишу ерунду на узких полях. Если я хотел что-то сделать публичным, я бы сделал это публичным. Pauca sed matura, как говорится.

А ещё прошу удалить всевозможные аккаунты в социальных сетях, личные переписки и всякие файлы. Например, можно отправить официальный запрос на удаление страницы, написав в техподдержку Вконтакте https://vk.com/support?act=new. Аналогично и с другими социальными сетями. Мне не нужны онлайн-могилы.

Если я умру, знайте:

Я прошу прощения у всех, кого я когда-то мог обидеть.
Я прощаю всех, на кого когда-то мог держать зло.
Всех, кому я говорил о любви, я любил по-настоящему.
Я благодарен всем, кто был со мной и сделал мою жизнь ярче.

Если я умру, а у вас останутся какие-то вопросы — спросите моих друзей, я всегда был с ними искренен. Они хорошо меня понимают.

В конечном итоге, я хотел прожить счастливую жизнь и осчастливить людей вокруг себя. Иногда получалось лучше, иногда получалось хуже, но намерения моими были самыми благими. Поэтому мостовая на моей последней дороге будет такой прекрасной.

Ах, да, если я умру, то я умру безбожником. Я никогда не следовал религиозным обрядам и никогда не ассоциировал себя ни с одной из религиозных конфессий. Я не против побывать в аду каждой из многочисленных религий, поэтому не волнуйтесь за меня. Волнуйтесь за себя :)

Зачем вставать, зачем ложиться?
Не отличаем явь от сна!
И если с адом я ошибся:
Пригрейте место для меня.

Как распознать ложь и почему этого не надо делать

Когда мне было 15 лет, я посмотрел сериал “Обмани меня” про психолога, который помогает полиции раскрывать преступления при помощи анализа мимики и языка телодвижений подозреваемых. Другими словами, он умел определять, когда люди лгут.

Я был впечатлительным ребенком, поэтому я сразу же захотел научиться такому несомненно важному и полезному навыку. Это ведь так здорово — знать, когда тебя обманывают!

Прототипом главного персонажа оказался американский психолог Пол Экман, ведущий специалист в психологии эмоций и психологии лжи, один из самых цитируемых психологов двадцатого века и один из самых влиятельных людей в мире по версии журнала Time. Он ездил в Папуа-Новую Гвинею изучать мимику изолированных племен, чтобы подтвердить гипотезу Дарвина об универсальности выражений лица. Он написал монументальный атлас всех мышц лица и соответствующих эмоций, которым пользуются мультипликаторы при создании персонажей. И он действительно помогал ФБР раскрывать дела, анализируя поведение особо опасных подозреваемых на допросах. Прямо как в сериале!

Недолго думая, я прочитал все книги Пола Экмана.

Из них я узнал про то, как и почему люди лгут, как они попадаются на лжи, как распознать ложь по словам, голосу или телу, какие ошибки совершают психологи и почему детектор лжи так легко обмануть. Я узнал про универсальность выражений эмоций, как контролировать свои эмоции, как распознать эмоцию по лицу и телу человека, как правдоподобно имитировать эмоции и даже как вызывать настоящие эмоции.

Выражения лиц универсальны не только среди людей, но и среди приматов

Но это была теория, а мне нужна была практика.

Поэтому я скачал программы с сайта Пола Экмана для тренировки распознавания эмоций. Программы представляет из себя коллекцию фотографий и коротких видео с лицами людей, которые на сотые доли секунды сменяются на лица со случайными эмоциями. Я тренировался до тех пор, пока не добился в каждом программе стопроцентного результата на самом высоком уровне сложности, когда фотография с эмоцией появляется лишь на пять сотых секунды. Потом я нашёл неофициальные программы (даже русские!), в которых были новые фотографии, и продолжал тренировался там. В последних версиях были даже архивы с фотографиями людей в парандже или с поворотом головы на 45 градусов. Было сложно, но и там я добивался максимального уровня распознавания эмоций.

На таких тестах я убедился в том, что можно улыбаться глазами

После этого я начал замечать микровыражения во время разговоров с людьми. Маленькое движение губами или нахмуривание бровей. Я замечал, как люди вскидывали брови при удивлении или показывали презрение, приподняв уголок губ. В реальной жизни такие микровыражения могут длиться всего пару сотых секунды, поэтому их невозможно заметить без предварительной тренировки.

Затем я пошёл дальше. Я начал интервьюировать и записывать на видео школьников в столовой, чтобы потом анализировать их ответы на правдивость. Я также снимал себя на видео во время игры в компьютер, чтобы запечатлеть, как появляется злость на моем лице, когда моего персонажа убивали во время игровой схватки.

Помимо распознавания эмоций я учился изображать эмоции на своем лице. Я научился поднимать каждую бровь по отдельности, внутренние уголки бровей и приподнимать уголки губ, не вдавливая их внутрь. Все эти навыки были необходимы для того, чтобы использовать одно из самых больших чудес психологии эмоций — симметрию между мимикой и соответствующими чувствами.

Очевидно, что при возникновении эмоции мы непроизвольно напрягаем мышцы лица. Но оказывается, что верно и обратное — если научиться напрягать правильные мышцы лица, мы вызываем соответствующую эмоцию! Так, например, приподняв внутренние уголки бровей и поджав нижнюю губу, мы вызываем настоящую эмоцию грусти, которая в свою очередь вызывает слезы. Так можно заплакать в любой момент “по-настоящему”, просто используя биологию и психологию эмоций, а не театральные системы типа Станиславского.

Раньше я мог заплакать в течение минуты, подняв внутренние уголки бровей

Спустя время я научился легко воспроизводить любые эмоции. Вскидывая брови и приоткрывая рот, я мог изобразить удивление. А сжав губы и нахмурив брови, я научился вызывать настоящий гнев. У меня учащалось сердцебиение, кровь приливала к руками, а речь ускорялась. Этот навык я успешно использовал во время своего театрального кружка, чтобы изобразить вспыльчивого персонажа, который обвиняет свою жену в измене.

Таким образом, я научился распознавать эмоции и ложь. Я научился убедительно изображать эмоции и убедительно лгать. Я добился того, к чему стремился. Теперь я могу уличать людей в лжи и скрывать свои настоящие эмоции. Прямо как герой сериала.

Наверное, это полностью изменило мою жизнь? Да не особо.

Оказалось, что в настоящей жизни распознавать ложь просто-напросто незачем. Да, люди иногда лгут, но обычно они лгут по мелочам: просто приукрашают истории или скрывают неловкие моменты из жизни. Мне часто удавалось понять, что человек привирает, но когда я на это указывал, отношения с ним немного портились. Людям просто незачем знать о маленькой лжи. Никто от этого не выигрывает, и это никак не влияет на отношения с людьми. А когда люди лгут серьёзно, проблема уже не в самой лжи: это знак того, что отношения с человеком были построены неправильно на фундаментальном уровне, и выявление лжи каждый раз не поможет ничего исправить.

Лиза, спасибо за видео про маленькую ложь!

Я предпочту доверять своей девушке в том, что она мне не изменяет, чем проверять её и стараться уличить во лжи. Да, я могу долго ошибаться. Но если я никогда не узнаю об её изменах, ну и ладно — моя жизнь никак от этого не меняется. А если я когда-нибудь об этом узнаю, мы просто прекратим наши отношения, потому что я требую уважения социальных контрактов. Но с учетом моих недавних мыслей даже эта проблема пропала из моей жизни.

Теперь я живу жизнь так, чтобы от лжи окружающих меня людей ничего не зависело. Но и оглядываясь назад, я вижу, что в моей жизни меня никогда не предавали и не обманывали. Я просто не могу придумать ситуацию, в которой я бы пострадал из-за обмана человека. Ложь просто обходит меня стороной. И я перестал отслеживать микровыражения и признаки лжи.

В конечном итоге я просто научился искренне доверять людям. Я перестал постоянно сомневаться в их словах, и это оказалось намного полезнее вечного поиска лжи. Вместо знака минус, я выбрал знак плюс. Вместо вечных проверок и подозрений я выбрал доверие. И это окупилось с лихвой.

Страх воды

Мне иногда снятся кошмары о том, как я оказываюсь в толще воды на огромной глубине. Вода давит на меня со всех сторон, я стараюсь пошевелиться, но мое тело лишь крутится из стороны в сторону. Непроглядная синева. Вода бесконечна во всех направлениях, и я ничего не могу поделать. В конце концов я начинаю кричать, и вода проникает в мою глотку. Я захлебываюсь, у меня темнеет в глазах. Я умираю во сне и вскакиваю с кровати наяву. Тяжелое дыхание, дрожь грудной клетки. Доброе утро!

В детстве я поехал с родителями на небольшое озеро. Там я случайно поскользнулся и упал в воду. Плавать я не умел. Ничего особенного не произошло: меня быстро вытащили из воды, все немного посмеялись и продолжили жарить шашлыки. Но я больше не играл в воде.

После этого я никогда не ездил с родителями на водоемы, несмотря на то, что моя семья регулярно сплавлялась по Мане и ездила отдыхать на природу. Я всегда находил причины остаться дома. Конечно, я также избегал бассейнов, и поэтому к 20 годам так и не научился плавать.

Когда мне было 16 лет, я ездил автостопом из Красноярска в Краснодар со своей девушкой Леной. В Краснодаре Лена позвала меня в аквапарк, и после небольшого волнения я согласился. В аквапарке было очень весело кататься на водных горках и спускаться на надувных плюшках в бассейн. Но в один момент я зашёл в слишком глубокий бассейн, и не нашёл дна. Меня парализовало. Я начал тонуть. Я даже не смог закричать «помогите!». Лена быстро вытолкнула меня на сушу, но мой страх воды успел закрепиться.

Мои друзья хорошо знают, что я избегаю воды. Я всегда стараюсь находиться от неё на некотором расстоянии. Да, я могу зайти в воду по колено, но если я пойду дальше, меня парализует страх, что меня заберет в воду приходящая волна.

Страх воды мне стал надоедать.

Когда я учился на матфаке Вышки в Москве, меня пригласили в местный бассейн. Так как я очень хотел избавиться от страха воды, я согласился. Я купил эту дурацкую шапочку, очки для плавания и плавки. И я пошёл бороться со своими страхами. Когда тренер узнала, что я не умею плавать, она немного поругалась (по правилам бассейна туда могут ходить лишь те, кто уже умеет плавать), но всё же она взялась меня учить. Я пошёл в детскую секцию бассейна, где она учила меня расслабляться в воде и правильно дышать.

Но что-то мне не давалось, и я всегда чувствовал огромное напряжение в теле. Я не мог расслабиться и почувствовать себя свободно в воде. Я постоянно терял контроль, и из-за этого начинал паниковать. Я случайно глотал воду, она попадала мне в нос, у меня кружилась голова. Страх воды никуда не делся.

Из-за переезда в США я перестал ходить в московский бассейн. А два месяца назад я взял курс плавания для начинающих в Стэнфорде. В описании курса было сказано, что одно из требований — это НЕспособность проплыть бассейн. Я идеально подходил для этого курса.

Курс начался примерно так же, как и занятия с московским тренером. Нас учили расслабляться в воде, правильно дышать и чувствовать сопротивление воды. Но была одна существенная разница: бассейн был намного мельче, и я мог встать на ноги в любом месте той части бассейна, где мы занимались.

И тут я взял судьбу в свои руки.

Я перестал заниматься вместе с остальным классом, и начал работать над своими страхами: Почему я боюсь воды? Что меня тревожит? Как мне это побороть?

Я опускался в воду, и старался понять, как я себя чувствую. Как возрастает волнение, когда у меня заканчивается воздух. Как мои движения становятся всё более резкими, когда я выплываю на поверхность.

Спустя время я нашёл самое важное упражнение. Оно и помогло побороть мой страх. Я просто попробовал сесть на дно. Ничего больше. В каком-то смысле, я хотел утонуть и посмотреть, как я себя буду чувствовать на самом дне.

И это оказалось сложно! Это было ключевой момент, который всё изменил. При всём моём желании утонуть это было очень сложно! Я старался убрать весь воздух из легких, совершенно не двигаться, но даже так утонуть было затруднительно. И тут я понял, что «до смерти-то ещё дожить надо!»

И вдруг я почувствовал легкость. Я начал чувствовать себя комфортно в воде. Что может произойти, если даже при всём желании я не могу нормально утонуть? Я снова стал заниматься с классом. Я научился плавать кролем и на спине. Я даже научился просто держаться на воде при помощи микродвижений. Я начал улучшать технику и понемногу увеличивать скорость.

Через несколько занятий тренер посмотрел на меня и отвёл в глубокий бассейн (3 метра), и я начал плавать там. Сначала я немного боялся уходить от бортика, потому что теперь я не мог в любой момент встать на ноги. Но я повторил свою тактику: держась за бортик, я старался опуститься на дно. Но воздух просто выталкивал меня на поверхность, и я опять понял, что утонуть у меня не получится. И я полностью расслабился: я начал прыгать в бассейн, опускаться на дно при вертикальном прыжке, плавать на любой глубине и двигаться так, как мне захочется. На одном занятии мы плавали с ластами, а на другом прыгали в воду с платформы! Было невероятно весело.

Так в возрасте 22 лет я поборол свой страх и научился плавать.

И кошмары мне сниться перестали.