Как я ничего не делал

Эксперимент первый

Ровно год назад на зимних каникулах я решил провести эксперимент — три дня ничего не делать. Не пользоваться телефоном или компьютером, ничего не записывать, не читать, не играть на музыкальных инструментах, не заниматься математикой — ничего, кроме еды, сна, гигиены и пространных размышлений.

Я основательно подготовился: я купил еды на три дня, оповестил друзей о том, что я буду недоступен ближайшие дни; отключил телефон и компьютер, заклеил время на плите и микроволновке. Я убрал всё, что теоретически могло меня отвлечь и лёг на кровать.

Время застыло. Сначала по инерции мне приходили идеи что-то сделать: посмотреть время, проверить почту, почитать книжку; тотчас тело издавало непроизвольный импульс по направлению к реализации, но я тут же вспоминал, что я ничего не делаю. Вскоре инерция прошла, тело перестало дёргаться, идеи перестали приходить на ум. Я уснул.

Первая стадия была сном. Это был самый сладкий сон в моей жизни. Когда я просыпался, я понимал, что мне ничего не надо делать, и засыпал снова. Мысль о том, что мне ничего не надо делать освободила мой разум от тревоги и беспокойств, и я легко погружался обратно в сон. Но вскоре я заплатил сполна за свои sleep debts, и уснуть я больше не мог.

Началась вторая стадия — размышления. Так как делать ничего было нельзя, я стал думать о том, что я буду делать, когда будет можно. Я стал думать о предстоящем годе, о моих планах, о том, чего я хочу и как этого добиться. Каким человеком я являюсь? Каким человеком я хочу стать? Несмотря на обилие интересных вопросов, думать было тяжело — удерживать в голове поток размышлений было непросто, записывать я себе не разрешал, а времени на упорядочивание в голове не было — я всё время продолжал думать и наслаивать размышления друг на друга. Мне нужно было время, чтобы я привык к новым идеям. Чтобы подпитывать новые идеи, мне нужны были источники информации, которых у меня не было. Несмотря на всю красоту умозрительного решения философских и личностных задач, мне вскоре стало невыносимо сложно; думать я больше не мог.

И наступила третья стадия — скука. Я превратился в ребенка, которому нечем заняться. Я кувыркался по полу, рассматривал себя в зеркало и корчил рожи, изучал границы своей мимики, потом диапазон своего голоса, потом растяжку тела, напряжение мышц. Я закатывал глаза и смотрел, как выглядит глазное яблоко. Я барабанил по столу пальцами, насвистывал мелодии, танцевал и просто бесился как только мог. Мне уже не приходило на ум, что насвистывать мелодии и отбивать ритмы вполне себе занятия, которые я хотел себе запретить.Но мне было невыносимо скучно.

Последовала последняя стадия — тяжесть. Каждый раз, когда я мог уснуть — я засыпал. Но в остальное время я оставался наедине со своими мыслями, которыми я захлебывался. Мне нужно было время, чтобы привести свою жизнь в соответствии с ними, но у меня его не было. Мне нужен был новый материал, чтобы подумать о чём-то ещё, но у меня его не было. Мне было невыносимо скучно, но развлечение считалось деятельностью, и я старался найти компромисс, который бы меня устраивал. Я пробовал медитировать и пропускать мысли сквозь себя, но у меня ничего не получалось. Каждый поход в душ, чистка зубов или приём пищи казался событием, которым я наслаждался. Но событий было недостаточно, и я больше не мог терпеть — я закончил эксперимент на втором дне.

Наверняка многие посмеются надо мной и скажут, что я рано сдался. Что буддийские монахи медитируют неделями, не меняя позы. Что люди в тюрьмах сидят годами без деятельности и не сходят с ума. Что любой интересный человек смог бы без труда развлекать себя месяцами лишь пищей для ума, и только скучному человеку стало бы скучно с самим собой. Пусть так. Но у меня всё было по-другому. Я засыпал в гостиной. Я терял чувство времени. Я ходил по дому и долго смотрел в окна по ночам. Однажды в окне напротив я увидел какого-то студента, который тоже долго смотрел в окно. Вероятно, он тоже проводил этот эксперимент. Скорее всего, намного успешнее меня.

Эксперимент провалился — я не смог ничего не делать три дня, но ощущения от эксперимента были очень интересными, поэтому я решил, что обязательно повторю его позже. Мне казалось, что я мог бы извлечь из него какие-то наблюдения, но с непривычки мне было слишком сложно следить за своими чувствами. Я заметил, что возвращаться к привычному распорядку дня было немного некомфортно, но общий сумбур в голове не позволил мне сделать глубоких выводов. Следующий раз должен был лучше. 

Эксперимент второй

Новые зимние каникулы — новое время для эксперимента. С лёгкой руки начиная традицию, я решил повторить свой эксперимент. На этот раз у меня не было удобного места без соседей, поэтому я снял номер в гостинице, где бы меня никто не отвлекал. Я оповестил друзей о том, что провожу новый эксперимент. Купил еды, отключил телефон и компьютер, убрал отвлекающие предметы. Лёг на кровать. Понеслась.

На этот раз стадия сна была значительно короче. Может, стэнфордский воркшоп по здоровому сну, который я недавно прошёл, улучшил качество моего сна, а может я просто хорошо отоспался накануне — так или иначе, я замечательно выспался, но, проснувшись, уже не погрузился обратно в сон, а встал, готовый встретиться с неизведанным.

Стадия размышлений. Всё то же самое — размышления о новом году, о моих планах, о себе и моих друзьях. На этот раз я думал более предметно, вместо больших и глобальных вопросов я старался думать о вопросах, на которые могу найти определенные ответы. Мне казалось, что в этот раз я психологически был готов к сложностям — я знал, что мне придётся охватывать множество тем и держать их в голове. Но размышления и в этот раз выбили меня из колеи. Они напали на меня со всех фронтов, и я не смог всё держать в голове. Думать было мучительно, почти больно. Поэтому я решил изменить условия эксперимента и позволил себе записывать вещи.

Видимо, с бумагой я могу провести неограниченное количество времени с самим с собой, потому что мне не нужно держать всё в голове. Я могу расчистить рабочую память и пользоваться записями для того, чтобы идти дальше в логическом повествовании. Я чувствовал, как пульсация в висках сходила на нет, когда я смог перенести идеи на бумагу. Кажется, я впервые по-настоящему понял, что имела в виду Джоан Дидион, когда она писала “I write entirely to find out what I’m thinking, what I’m looking at, what I see and what it means. What I want and what I fear.” Простая запись облегчила мои размышления в сто тысяч раз.

И всё же это была плохая идея, потому что суть эксперимент заключался в ничегонеделании. Я исписал четыре листа A4 прежде, чем смог вернуть себя обратно в условия эксперимента и убрать бумагу. Это было непродолжительным облегчением, но суть эксперимента состояло в другом, и потому — больше никакой записи.

Когда я перестал записывать, поток мыслей снова стал выбивать меня из себя. Но так как я записал многие вещи на бумагу, мне не нужно было держать в голове их все; и стадия размышления прошла намного легче. Моя голова больше не разрывалась от всего, что я успел надумать, потому что всё хранилось на бумаге.

Стадия скуки наступила мягко. На этот раз я не свалился в неё от бессилия, будучи тупым и неспособным к рассуждению. На этот раз я смог подумать о главных вещах и оставить их на бумаге. Но так как основные вещи были обдуманы, а новых источников информации у меня не было, стадия скуки всё-таки наступила. И снова меня потянуло играть и изучать своё тело и голос. Но в этот раз у меня хватало энергии, что я смог заметить, что именно со мной происходит. И я понял, что я превратился в обыкновенного ребенка.

Я вспомнил своё детство. У меня не было расписания на год, мне не нужно было писать диссертацию, у меня не была запланирована поездка с друзьями. Мама была занята на кухне, а мне нечем было заняться. Я просто находился дома и просто-напросто скучал. Поэтому я тянул себя за пальцы ног, кричал и слушал собственный голос. Мне было интересно буквально всё — лишь бы побороть эту скуку. Во время эксперимента я был готов сделать игрушки из зубной щетки и пасты, чтобы поиграть с ними и развлечь себя. Возможно, в детстве у меня было столько времени, что я успевал обо всём подумать, а потом начинал скучать. Любой прием пищи, поход в ванную, и даже чистка зубов воспринимается как приключение, когда тебе нечем заняться. И ровно таким образом я себя чувствовал во время стадии скуки. Но в этот раз у меня хватило внимания наблюдать за собой и провести аналогию с детством. И это было намного увлекательнее, чем в первый раз.

После скуки последовала стадия тяжести. Я засыпал каждый раз, когда мог. Но почти всё время я оставался наедине с собой. Я снова пробовал медитацию, и в этот раз у меня получилось намного лучше — возможно, потому что я стал заниматься йогой и пользоваться приложениями для медитации. Полностью опустошенный, не испытывающий чувства сонливости или голода, прошедший через скуку, я сидел в тишине и просто пребывал в состоянии осознанности. Я не устал, но и не отдохнул. Я не думаю о чём-то конкретном, но и не пропускаю мысли через себя. Я просто пропускаю тяжесть сквозь своё тело, и позволяю пройти ей насквозь. Это приятное чувство.

Закончился второй день. Я находился в вышеописанном состоянии, и мне стало ясно, что эксперимент продолжать незачем. Мне показалось, я достиг ровно того, чего хотел. Если я и ожидал какого-нибудь результата, это был он. И я решил, что можно постепенно возвращаться к обычной жизни, но при этом сохраняя новопришедшие идеи.

Как оказалось, самое интересное начинается уже после конца. 

Возвращение к обычной жизни

Я решил закончить эксперимент. Я ещё некоторое время по инерции я сидел на кровати и думал, чем же я хочу заняться. Я решил почитать. Я медленно достал книжку и медленно начал читать. Волна новой информации ударила свежестью. Я читал очень вдумчиво, записывая на бумагу вещи, которые считал важными. Записывать вещи очень полезно — это я уже понял во время стадии размышлений и теперь решил эксплуатировать эту идею в своей обыденной жизни. Знания раскладывались по полочкам. Медленно и спокойно.

Затем я решил достать ноутбук и проверить почту. Как только я открыл браузер, меня будто ошпарило кипятком. Во мне проснулись все натренированные программы. Я увидел все вещи, на которые я привык отвлекаться. Натренированный нажимать горячие клавиши, нажимать на иконку на экране по памяти. И всё готово забрать моё внимание. Ctrl + t, me, автозаполнение, enter, слайд по тачпаду. Зачем я вообще открыл новости? Ведь я хотел проверить почту? Но в браузере уже была открыта статья медузы с итогами десятилетия.

Усилием воли я открыл почту. Там было много писем. Я выбрал одно из них, напечатал ответ, но тут мне пришло уведомление в браузере. Я запаниковал. Я закрыл браузер, я закрыл ноутбук. Я был не готов к взаимодействию на такой скорости. Я поступал автоматически, и не был уверен, что я хочу так поступать. Почему я отвечал на письмо? Ведь я недавно хотел переписываться меньше и больше созваниваться. Вещи, доведенные до автоматизма, не оставляли мне выбора. Всё было слишком быстро.

Некоторое время я сидел на кровати, а передо мной лежал закрытый ноутбук. Я думал о том, что произошло. Была какая-то колоссальная разница между чтением книги и использованием компьютера. И, кажется, я понял, в чём дело.

Когда я открываю браузер, я перемещаюсь в интернет. Я не открываю браузер, чтобы воспользоваться информацией в нём. Я перемещаюсь из реального мира в экран и нахожусь там. Я не думаю о том, чтобы открыть новости, почитать технический журнал или посмотреть видео на ютюбе до того, как я открываю браузер. Это происходит лишь тогда, когда я уже там. Моё внимание будто ограничивается экраном и я пропадаю из реального мира. В мире интернета я умею перемещаться, лавировать между сайтами, прыгать с комментария на комментарий. Я делаю всё это настолько быстро и естественно, что расстояние между осознанной мыслью и действием сокращается до минимума. И этим могут пользуются люди, зарабатывающие в интернете. Они научили меня пользоваться вещами так, чтобы я не успевал ни о чём думать. Всё происходит слишком быстро.

Я хочу пользоваться компьютером как инструментом. Я хочу чувствовать себя, как будто я захожу в комнату и делаю запрос. 

— Компьютер, распечатай мне страницы 10-40.

— Слушаюсь!

После чего я выхожу из комнаты с распечатанными страницами. Но виртуальное пространство устроено таким образом, что я перемещаюсь в него. Вместо того, чтобы попросить компьютер что-либо сделать для меня, я будто нахожусь внутри и просто прыгаю с места на место по велению невидимого влияния. Я был не готов к такому взаимодействию. Когда я читал книгу, я чувствовал спокойствие. Я брал информацию, обрабатывал её, принимал её, и всё проходило медленно и понятно. Но когда я открыл браузер, меня просто закружило от обилия спусковых крючков, которые запускают натренированную годами систему. Я не хочу использовать компьютер таким образом.

Все вещи в интернете стараются заполучить моё внимание. Каждое сообщение из чата забирает часть моего внимания. А потом ожидание ответа забирает ещё больше. Каждое уведомление, каждый натренированный механизм забирает свою долю внимания. И когда внимания не остаётся, я устаю, и мной становится легко манипулировать. Я перехожу на развлекательные сайты, я смотрю видео на ютюбе, я читаю глупые посты. Я не планирую этого делать до того, как открываю браузер! Это происходит только тогда, когда я переместился внутрь, устал и стал уязвим для манипуляции.

Так продолжаться не может. Я не хочу пользоваться компьютером (а телефон это тоже компьютер) таким образом. Я уже давно наметил программу специализации вещей. Я купил настоящий будильник, чтобы использовать его вместо смартфона. Я беру книги в библиотеке или распечатываю их вместо чтения с экрана. Я купил колонку, чтобы переключать на ней треки вместо того, а не использовать экран. И я давно записываю большинство вещей на бумагу вместо всевозможных онлайн заметок и документов.

Если вещь выполняет единственную функцию, мое внимание сохраняется. В современном мире информация всплывает отовсюду каждую секунду. В социальных сетях, в новостях, в оповещениях, в приложениях, на телефоне, планшете и компьютере. Когда информации становится так много, становится сложно удерживать внимание на вещах, которые мне действительно важны. Поэтому я уже давно удалил социальные сети. Поэтому я уже давно свёл использование телефона до минимума — я не беру телефон, когда иду на учёбу, гуляю с друзьями или ужинаю в ресторане. Моё внимание — это драгоценный ресурс, и я хочу пользоваться им с умом.

И мой второй эксперимент помог мне увидеть всё это на ослепительном примере. После того, как меня не отвлекало ничего, я увидел, как сильно меня отвлекает всё, что я вижу в интернете. Контраст сделал своё дело.

Поэтому я считаю, что второй эксперимент прошёл успешно. 

Выводы и замечание

Мой эксперимент позволил мне вновь увидеть, как много внимания у меня забирает компьютер, телефон и интернет. Теперь мне стоит подумать о том, как я хочу пользоваться этими инструментами, не перемещаясь в них. Это логичный шаг в моей программе специализации вещей. Я хочу осознанно относиться к своему вниманию и не позволять чему попало забирать мой драгоценный ресурс.

Помимо внимания я ощутил, насколько полезно и важно записывать вещи. Мы не можем хранить в рабочей памяти слишком много информации. Такая простая идея — просто записать на бумагу! — позволяет очистить буфер и вынести часть рассуждения из рабочей памяти. Незачем играть в самого умного, когда можно упростить и облегчить себе жизнь, не прилагая слишком много когнитивных усилий — просто записать! Так легче планировать, так легче держать список вещей, так можно записывать достоинства и недостатки разных вариантов, не обдумывая всё это в голове одновременно. Я часто и много пишу, но раньше не придавал этому большого значения. Теперь я увидел, насколько это полезно.

И в качестве замечания для будущего себя, отмечу, что для следующего эксперимента нужно найти компромисс между ничегонеделанием и записью идей, потому что второй эксперимент прошёл успешно во многом благодаря тому, что я позволил себе разгрузить голову и продолжить замечать в своём поведении вещи, которые я не мог заметить из-за усталости во время первого эксперимента. Что-нибудь с этим сделаем. Или не сделаем :)

Свидание с трансгендером

Март. В Стэнфорде внезапно потеплело, солнце начало палить весь день, люди выбрались из душных помещений на газоны и заняли всё зеленое пространство на улице. Я бродил от дома до учёбы, смотрел на всех этих людей, и внезапно мне стало как-то особенно одиноко. Что делать одиноким в марте? Конечно, скачивать dating-приложения.

В Америке среди молодежи процветает так называемая hookup culture, суть которой заключается в сексе без эмоциональной привязки или близости между партнерами. Здесь секс перестал быть сакральным, священным или просто личным, но превратился в приятное времяпровождение между малознакомыми людьми для утоления чувств.

Сексуальную революция в шестидесятых на своих плечах несли студенты на кампусах. Аналогично и hookup culture наиболее развита среди студентов, но потихоньку проникает и в остальные социальные слои. Например, Сан-Франциско весь пропитан этими новинками.

Одним из знаменосцев новой культуры стало приложение Tinder, которое максимально упростило поиск, отбор и общение между партнерами для случайного секса. В каком-то смысле, Тиндер олицетворяет hookup culture, и глубоко проник в язык современного американца. Теперь любые люди, с которыми ты поддерживаешь контакт исключительно для периодического секса, называются tinder dates.

За Тиндером последовали и другие приложения, которые компенсировали его недостатки более сложным процессом отбора, что позволило повысить “качество” партнеров. (тут так об этом и говорят — качество партнеров.) Например, Bumble не позволяет писать парням первое сообщение, и девушки перестают получать поток откровенных фотографий с каждого match’a. Другое приложение — Hinge — не позволяет свайпать (отбирать партнеров жестом на сенсорном экране — свайпом.) партнеров, но требует оставить комментарий к одной из фотографий, что сильно замедляет процесс, но увеличивает уровень вовлечения и качество партнеров.

Так как я не заинтересован в случайном сексе, я воспользовался последним приложением. Я создал себе профиль: выбрал шесть фотографий, ответил на три вопроса, отметил свои предпочтения и открыл вкладку с поиском. Первая же девушка мне понравилась внешностью. В её профиле было написано, что она не любит следовать традиционным гендерным ролям, но я не обратил на это внимание. Я выбрал её фотографию рядом с каким-то экспонатом и спросил, в каком музее она сделала это фото.

По какой-то причине мне оказалось очень сложно этим заниматься, поэтому я решил, что я достаточно на сегодня наигрался, и закрыл приложение после единственного комментария. Разумеется, это был match.

Первым же сообщением она позвала меня в музей. Я приятно удивился, и мы договорились встретиться на следующий день в Музее современного искусства Сан-Франциско. Оказалось, что у неё есть музейная карта, которая позволяет проходить бесплатно ей и её друзьям. Это было кстати — входной билет стоит 25 долларов!

Мы продолжили переписываться, и я узнал о ней немного больше. Она — Instagram Influencer. (То бишь создает рекламу для компаний в инстаграме.) Ещё она профессионально ведет блог, ходит на собеседования на должность технического писателя, и раньше работала моделью. А ещё она трансгендер.

В России люди плохо осведомлены о том, кто такие трансгендеры и какими они бывают. Обычно люди думают, что трансгендеры обязательно должны были сменить пол, но это не так. Для того, чтобы быть трансгендером достаточно несоответствия врожденного пола с тем полом, с каким ты себя идентифицируешь. Поэтому если я пойму, что я девушка, я автоматически превращаюсь в трансгендера.

Скажем, моя новая знакомая предпочитает местоимения она/её, родилась девушкой и выглядит как девушка, однако сама себя она девушкой не считает. Вот как она сама себя описывает: I identify as masculine-of-center femme, which basically means “I feel like a dude on the inside but I also really like looking girly.” Она бы с радостью сменила пол, если бы это можно было сделать без изнурительной и многолетней процедуры. Однако на данный момент смена пола — это огромное испытание, и она предпочитает этого не делать. Об этом можно подробнее прочитать в её блоге.

Можно пошутить, что вся эта теория не важна для приложений, но, как оказалось, гендер сильно сказывается на её поведении. То, что она позвала меня в музей первым сообщением — было первым звоночком в эту сторону. А дальше интереснее.

Конечно, я пошёл на свидание. И, кажется, я впервые почувствовал, что такое — быть девушкой в России. За мной ухаживали весь день. Сначала меня водили по музею, устроили мне фотосессию, потом повели на пляж, а вечером отвезли в бар с прекрасным видом на Сан-Франциско, где меня угощали коктейлями по 20 долларов за штуку.

В каждом жесте считывалось готовность начать и вести отношения, инициировать и попросту принимать решения. Это она спланировала свидание на весь день. Она выбирала рестораны и что заказать. Она водила меня по музею, рассказывая про её любимые работы. И это она позвала меня к себе после проведенного вместе дня.

Для меня всё было в новинку, но мне всё понравилось. Я ощутил всё разнообразие гендерного спектра на практике и узнал много нового про то, как бывает всё на свете хорошо. Конечно, мы много разговаривали про гендерные вопросы и американскую культуру. Я узнал фундаментальные вещи о гендере и ориентации, о работе в Америке и и блоггинге, и просто о хороших местах в Сан-Франциско. Сверху всего этого я получил шикарную фотосессию и приятное знакомство.

Приложение Hinge я после этого удалил. Но и март, как ни странно, закончился.

О том, как я получил компенсацию за нарушение интеллектуальных прав

Когда мне было шестнадцать лет, у меня не было никаких фактических достижений, но мне очень хотелось как-нибудь самоутвердиться. Вести себя как самовлюбленный засранец мне начало надоедать (и людям вокруг меня), поэтому я решил получить какое-нибудь общественное признание. Так я решил писать статьи на хабр.

О чем писать человеку, который ничего не умеет? Конечно, о мотивации и продуктивности. Так я начал писать статьи, пересказывать прочитанные книги, а потом и просто рассказывать свои наблюдения по поводу тайм-менеджмента. Никакого профессионализма, никаких отсылок, просто мнение школьника о работе.

На удивление, я попал “в волну”. Мои статьи быстро стали популярными, их стали репостить в недавно появившиеся паблики Вконтакте и публиковать на разных сайтах.  Суммарно я набрал миллионы просмотров по всему интернету.

Тематика моих статей совпадала со специализацией московского издательства “Манн, Иванов и Фербер”. Наверное, поэтому они связались со мной, спросили мой адрес, и отправили мне по почте несколько книг по управлению времени, силе воли и мотивации. Бесплатно. Просто потому, что они хотели поддержать меня в моей тематике.

Более того, так как я написал несколько популярных статей в течение месяца, из-за своеобразной системы рейтинга хабра, я попал в десятку самых популярных авторов, и получил ещё больше внимания и просмотров. Мой план по получению общественного признания сработал.

Одна из моих статей оказалось особенно популярной. Я описал своими словами, что такое мнемоника, и как ей пользоваться, чтобы эффективно что-нибудь запоминать. Эта статья набрала почти 200 000 просмотров только на одном хабре, и было опубликована в самых неожиданных местах интернета. Одним из таких мест оказался паблик российского блоггера Ларина: https://vk.com/wall-66697608_831962. Конечно, никто никогда не указывал авторства, но от интернета этого и не ожидаешь.

Однако статья приобрела такую популярность, что если вбить в гугле “Мнемоника”, определение из моей статьи попадает в гугловскую рамочку и опережает википедию. Из-за этого многие сайты стали использовать моё определение мнемоники как основное, и всё это зашло слишком далеко.

Первого января 2019 года я узнал, что моя статья практически в полном объеме была опубликована в составе книги по менеджменту одного украинского бизнес-тренера. В книге не было ни ссылки на мою статью, ни указания авторства. Книга продавалась (и продаётся) в разных магазинах и площадках, принося автору деньги за чужой интеллектуальный труд. Это уже нехорошо.

Я решил что-то с этим сделать, и мне очень повезло. В Москве моим соседом по общежитию был юрист по интеллектуальным правам Александр Мухгалин, и я написал ему с вопросом о том, как лучше поступить в моей ситуации. И я увидел как работают профессионалы. Мы сразу определили, что лучше добиваться мирного досудебного урегулирования, оценили размер компенсации за нарушение интеллектуальных прав, и Саша написал формы документов, где каждое слово было подкреплено буквой закона. Не каждый математический текст обладает таким количеством доказательств.

Конечно, вскоре автор книги согласился на мирное соглашение и выплатил запрашиваемую компенсацию. (Я не имею права раскрывать детали соглашения.) Всё закончилось хорошо. Я получил интересный опыт. Оказывается, и в России можно добиваться справедливости через букву закона даже по поводу таких абстрактных вещей как интеллектуальные права на статьи из интернета. Главное — знать свои права и найти хорошего юриста.