Художник Борис Анреп близко общался с поэтом Анной Ахматовой. Перед тем, как он решил навсегда уехать в Великобританию, он сказал Ахматовой, что ему ближе «покойная английская цивилизация разума, а не религиозный политический бред». Анна Ахматова ответила ему стихотворением.

***
Высокомерьем дух твой помрачен,
И оттого ты не познаешь света.
Ты говоришь, что вера наша — сон
И марево — столица эта.

Ты говоришь — моя страна грешна,
А я скажу — твоя страна безбожна.
Пускай на нас еще лежит вина, —
Все искупить и все исправить можно.

Вокруг тебя — и воды, и цветы.
Зачем же к нищей грешнице стучишься?
Я знаю, чем так тяжко болен ты:
Ты смерти ищешь и конца боишься.

Когда я прочитал это стихотворение, я не смог удержаться от ответа.

***
Вокруг меня — и воды, и цветы.
А я всё к нищей грешнице стучусь.
Ахматова, поправлю, уж прости!
Конца ищу, но смерти не боюсь.

Исключение и правило (Брехт)

В предыдущем посте я рассказывал о том, как я режиссировал отрывок из пьесы «Сон в летнюю ночь» Шекспира. На следующей неделе после Шекспира мы начали проходить Бертольта Брехта — немецкого драматурга, режиссера и теоретика искусств. Мы снова поменялись ролями (no pun intended), и я из режиссера снова превратился в обычного актера.

Мы проходили чрезвычайно короткое (всего 10 страниц!) произведение Брехта «Исключение и правило» (перевод на русский можно почитать здесь). Сюжет этой пьесы весьма простой. Купец пытается достичь нефтяных вышек, и для этого ему нужно пересечь пустыню. Он нанял носильщика и проводника, который умеет проходить через эту пустыню. Так как другие купцы тоже хотят заполучить нефтяные вышки, купец жестоко торопит носильщика и проводника, и между ними складываются непростые рабочие отношения. Я играл носильщика, и в моей сцене меня много пинали за мою грустную песню о семье и доме:

Видео с репетиции, а не с финального представления

С актерской точки зрения мне было интересно научиться правдоподобно падать после пинков, не причиняя себе вреда. Режиссером этой сцены была первокурсница PhD департамента театра, которая раньше профессионально занималась пением. Она учила меня правильно дышать «животом», чтобы громче кричать УРГА в течение видео.

Несмотря на незамысловатый сюжет, Брехту удалось провести множество аналогий с разделением общества на классы, показать внутреннюю мотивацию работников и управляющих, а в конце показать абсурдность судебной системы. В отличие от других драматургов, которых мы проходили на курсе, Брехт был ещё и теоретиком искусств, внесшим большой вклад в то, каким мы видим современный театр сегодня. Автор теории Эпического театра не только писал гениальные пьесы, но и развивал театральную мысль. Одной из вещей, которые мы проходили в этой постановке — это образность, позволяющая правильно расставлять акценты.

Главными персонажами пьесы являются купец, носильщик и проводник, а не Дима, Саша и Антон. Брехт отказывается от персонализации персонажей, позволяя им стать представителями своего класса без отвлечения на индивидуальные особенности. Носитель входит в профсоюз, а носильщик — нет. Купец знает настоящую причину пересечения пустыни, а носильщик — нет. Слоган немецкого фильма «Метрополис» 1927 года «посредником между головой и руками должно быть сердце» оказывается бесполезным в пустыне Брехта, где между «Головой» и «Руками» лежит лишь бесконечный песок.

Брехт поместил персонажей в пустыню, где им угрожает опасность — у них нет воды, они не знают дороги (они потеряли проводника), но они продолжают подчиняться своим ролям. Купец использует разные стратегии: пытается казаться дружелюбным или наоборот избивает носильщика, несмотря на то, что без носильщика у него нет шансов выбраться из пустыни. Динамика отношений между купцом и носильщиком, по-моему, самое прекрасное, что есть в этой короткой пьесе. Купец предлагает разделить флягу с водой лишь за тем, чтобы носильщик продолжал нести его вещи, но скрывает вторую флягу лишь за тем, чтобы заподозрить носильщика в измене. Очень советую прочитать!

В следующий раз я расскажу про того, как я режиссировал сцены из пьесы современного американского драматурга Naomi Wallace про скотобойню и жестокие условия работы. Английский в этой пьесе оказался намного сложнее, чем шекспировский, и мне пришлось режиссировать по пьесе, которую я едва понимал. Рабочие моменты!

Страх воды

Мне иногда снятся кошмары о том, как я оказываюсь в толще воды на огромной глубине. Вода давит на меня со всех сторон, я стараюсь пошевелиться, но мое тело лишь крутится из стороны в сторону. Непроглядная синева. Вода бесконечна во всех направлениях, и я ничего не могу поделать. В конце концов я начинаю кричать, и вода проникает в мою глотку. Я захлебываюсь, у меня темнеет в глазах. Я умираю во сне и вскакиваю с кровати наяву. Тяжелое дыхание, дрожь грудной клетки. Доброе утро!

В детстве я поехал с родителями на небольшое озеро. Там я случайно поскользнулся и упал в воду. Плавать я не умел. Ничего особенного не произошло: меня быстро вытащили из воды, все немного посмеялись и продолжили жарить шашлыки. Но я больше не играл в воде.

После этого я никогда не ездил с родителями на водоемы, несмотря на то, что моя семья регулярно сплавлялась по Мане и ездила отдыхать на природу. Я всегда находил причины остаться дома. Конечно, я также избегал бассейнов, и поэтому к 20 годам так и не научился плавать.

Когда мне было 16 лет, я ездил автостопом из Красноярска в Краснодар со своей девушкой Леной. В Краснодаре Лена позвала меня в аквапарк, и после небольшого волнения я согласился. В аквапарке было очень весело кататься на водных горках и спускаться на надувных плюшках в бассейн. Но в один момент я зашёл в слишком глубокий бассейн, и не нашёл дна. Меня парализовало. Я начал тонуть. Я даже не смог закричать «помогите!». Лена быстро вытолкнула меня на сушу, но мой страх воды успел закрепиться.

Мои друзья хорошо знают, что я избегаю воды. Я всегда стараюсь находиться от неё на некотором расстоянии. Да, я могу зайти в воду по колено, но если я пойду дальше, меня парализует страх, что меня заберет в воду приходящая волна.

Страх воды мне стал надоедать.

Когда я учился на матфаке Вышки в Москве, меня пригласили в местный бассейн. Так как я очень хотел избавиться от страха воды, я согласился. Я купил эту дурацкую шапочку, очки для плавания и плавки. И я пошёл бороться со своими страхами. Когда тренер узнала, что я не умею плавать, она немного поругалась (по правилам бассейна туда могут ходить лишь те, кто уже умеет плавать), но всё же она взялась меня учить. Я пошёл в детскую секцию бассейна, где она учила меня расслабляться в воде и правильно дышать.

Но что-то мне не давалось, и я всегда чувствовал огромное напряжение в теле. Я не мог расслабиться и почувствовать себя свободно в воде. Я постоянно терял контроль, и из-за этого начинал паниковать. Я случайно глотал воду, она попадала мне в нос, у меня кружилась голова. Страх воды никуда не делся.

Из-за переезда в США я перестал ходить в московский бассейн. А два месяца назад я взял курс плавания для начинающих в Стэнфорде. В описании курса было сказано, что одно из требований — это НЕспособность проплыть бассейн. Я идеально подходил для этого курса.

Курс начался примерно так же, как и занятия с московским тренером. Нас учили расслабляться в воде, правильно дышать и чувствовать сопротивление воды. Но была одна существенная разница: бассейн был намного мельче, и я мог встать на ноги в любом месте той части бассейна, где мы занимались.

И тут я взял судьбу в свои руки.

Я перестал заниматься вместе с остальным классом, и начал работать над своими страхами: Почему я боюсь воды? Что меня тревожит? Как мне это побороть?

Я опускался в воду, и старался понять, как я себя чувствую. Как возрастает волнение, когда у меня заканчивается воздух. Как мои движения становятся всё более резкими, когда я выплываю на поверхность.

Спустя время я нашёл самое важное упражнение. Оно и помогло побороть мой страх. Я просто попробовал сесть на дно. Ничего больше. В каком-то смысле, я хотел утонуть и посмотреть, как я себя буду чувствовать на самом дне.

И это оказалось сложно! Это было ключевой момент, который всё изменил. При всём моём желании утонуть это было очень сложно! Я старался убрать весь воздух из легких, совершенно не двигаться, но даже так утонуть было затруднительно. И тут я понял, что «до смерти-то ещё дожить надо!»

И вдруг я почувствовал легкость. Я начал чувствовать себя комфортно в воде. Что может произойти, если даже при всём желании я не могу нормально утонуть? Я снова стал заниматься с классом. Я научился плавать кролем и на спине. Я даже научился просто держаться на воде при помощи микродвижений. Я начал улучшать технику и понемногу увеличивать скорость.

Через несколько занятий тренер посмотрел на меня и отвёл в глубокий бассейн (3 метра), и я начал плавать там. Сначала я немного боялся уходить от бортика, потому что теперь я не мог в любой момент встать на ноги. Но я повторил свою тактику: держась за бортик, я старался опуститься на дно. Но воздух просто выталкивал меня на поверхность, и я опять понял, что утонуть у меня не получится. И я полностью расслабился: я начал прыгать в бассейн, опускаться на дно при вертикальном прыжке, плавать на любой глубине и двигаться так, как мне захочется. На одном занятии мы плавали с ластами, а на другом прыгали в воду с платформы! Было невероятно весело.

Так в возрасте 22 лет я поборол свой страх и научился плавать.

И кошмары мне сниться перестали.

Наслаждение быть неособенным

Быть особенным — приятно.
Легко получать наслаждение от того, что ты особенный.

Если твой партнер занимается сексом только с тобой, говорит, что ты самый близкий и важный человек в его жизни, всецело любит тебя и полностью отдаётся тебе — легко почувствовать себя особенным и получать от этого наслаждение.

Если учитель выделяет тебя среди класса, говорит остальным ученикам равняться на тебя и тратит на тебя больше времени, чем на остальных — легко почувствовать себя особенным и получать от этого наслаждение.

Однако в мире есть другое наслаждение. Его получить намного сложнее, но и наслаждение это более глубокое и вдумчивое. Это наслаждение быть неособенным.

Это наслаждение быть одним из двенадцати апостолов Христа.
Это наслаждение быть одним из участников митингов Навального.

Это наслаждение быть одним из детей в семье, одним из друзей, одним из членов клуба, одним из студентов, одним из любовников и вообще всяческие одним из.

Дружба отличается от отношений тем, что в дружбе мы не «подписываем» социальный контракт: «ты не изменяешь мне, а я не изменяю тебе, и у нас всё будет хорошо». В отношениях люди не позволяют друг другу влюбиться и полностью отдаться третьему человеку, потому что иначе их отношения изменятся. В случае измены социальный контракт разрывается, и отношения либо прекращаются, либо переходят в дружбу.

В дружбе социального контракта нет. Поэтому мы не заставляем друзей делать нас особенными. И это один из первых примеров, где мы можем почувствовать себя неособенным, и насладиться этим.

Я — лишь один из друзей условного Миши. (Я — острое ощущение отчужденности Джека.) Миша не обязан общаться только со мной (или вообще общаться), поэтому наше общение приносит мне удовольствие, которое отсутствует в романтических отношениях с социальным контрактом. Я знаю, что я лишь один из друзей Миши, и тот факт, что он со мной общается, говорит мне о том, что ему хочется проводить со мной время по-настоящему, а не по причине поддержания договоренности.

То же самое в свободных отношениях. Если моя подруга общается и занимается сексом с разными людьми, а я лишь один из её партнеров, это меняет наслаждение от особенности к неособенности. Мы не встречаемся, и мы не обязаны заниматься сексом только друг с другом. Поэтому, если мы занимаемся сексом, видимо, нам обоим это нравится, и мы получаем настоящее наслаждение, которое отсутствует в моногамных отношениях.

Наслаждаться своей неособенностью — это целое искусство.

Многим просто страшно представить, что их партнер будут заниматься сексом с кем-то ещё. К сожалению, секс в отношениях часто является одной из немногих вещей, которые делают людей особенными друг для друга. И когда люди теряют эту особенность, им вдруг становится очевидно, что показать-то больше и нечего.

В здоровых отношениях между людьми существует много особенностей между партнерами. Только с тобой я могу познакомить своих тараканов. Только ты меня поддержишь и не будешь лезть с советами, когда они мне не нужны. Только ты открыто скажешь мне о моих недостатках и раскритикуешь мою работу. Только с тобой я могу раскрыться в сексе. Только с тобой я могу обсудить философию истории Гегеля.

Такие отношения не держатся лишь на одной особенности «ты занимаешься сексом только со мной», и поэтому они крепче и сильнее. Однако наслаждаться только особенностями — это ограничивать себя от наслаждения неособенностями.

Я один из тех, с кем ты занимаешься сексом. Я один из тех, с кем ты играешь музыку. Я один из тех, с кем ты говоришь про политику. Я один из тех, с кем ты путешествуешь по Европе. Я лишь один из тех, с кем ты проводишь своё время.

Наслаждаться такими вещами намного сложнее. Как минимум потому, что в них всегда есть конкуренция из-за того, что мы в них не одни. Кто-то занимается сексом лучше, чем ты. С кем-то играть музыку веселее, чем с тобой. Кто-то лучше переносит походы в горы, а кто-то веселее поёт песни во время автостопа.

Но если мы научимся получать наслаждение и от таких вещей, то мы сорвём весь куш. Мы сможем наслаждаться и особенностями, и неособенностями. И тогда в наших отношениях мы не будем скандалить из-за любого нарушения наших особенностей, и мы научимся ещё больше ценить наши маленькие причины считать себя особенными.

Здорово быть одним из!

Художник-работа-подача

Недавно я был в мастерской Стэнфорда. Там студенты творческих специальностей рисуют картины на холстах и развешивают их на стенах. Там же я увидел комнату-склад, в которой на бесконечных полках лежали картины: длинные полки, на которых лежали бесчисленные холсты. Я словно оказался в библиотеке.

И меня почему-то это очень задело.

Многие работы мне вполне нравились. На некоторых были интересные сюжеты, на других интересная композиция и цвета. В целом, картины содержали в себе долю настоящего творчества, которого ты и ждёшь от изобразительного искусства. В некоторых больше, в некоторых меньше, но многие работы что-то из себя представляли.

И там таких работ целый склад. И это лишь одна мастерская одного университета. И таких университетов — мириады. И в каждом из них, наверняка, есть такой же склад. А ещё есть самые разнообразные музеи, маленькие и большие. А ещё есть мастерские вне университетов и просто художники-самоучки, и так далее, и тому подобное.

И вдруг искусство для меня обесценилось.

У меня создалось впечатление, что искусство перестало что-то значить само по себе. Искусства и творчества стало так много, что я перестал понимать, как к нему относится. Если каждый в мире был бы художником, оценивать искусство по каким-то внутренним меркам искусства стало бы невозможно.

И будто бы на передний план выходит не само искусство и его качество, а человек и история, стоящая за ним. Искусством становится не сама работа, а связка из человека, работы и подачи этой самой работы. “художник-работа-подача”.

Сегодня вышла новость о том, что “Кролик” Джеффа Кунса был продан за рекордные 91.1 миллионов долларов. Можно бесконечно обсуждать, является ли это искусством, но факт остаётся фактом: в связке “художник-работа-подача” Кунс обходит гениальных художников, которые игнорируют эту связку и просто создают свои работы.

Китч на китче сидит и китчом погоняет

Или поэзия. Перейдите по ссылке: https://stihi.ru/poems/list.html — это полное собрание загруженных стихотворений на сайте “стихи.ру”. Есть перейти в любой из разделов, подождать 30 секунд, а потом обновить страницу — там появятся новые произведения. А сколько пабликов с поэзией Вконтакте? Я лично знаю нескольких студентов-математиков, которые пишут в них свои работы.

Легко сказать, что это всё это безвкусица, ерунда и графомания. Но среди всего этого встречаются неплохие работы. И всё это сгребается в одну большую тягучую кучу. Поэзии стало слишком много. Даже хорошей поэзии слишком много. Даже прекрасной поэзии с лихвой хватит на каждого.

То же самое с музыкой на soundcloud и рассказами на самиздатах. С фотографиями в инстаграме и со статьями на медиуме. Стоит ли говорить о блогах?

Твоя музыка не делает тебя музыкантом. Твоя поэзия не делает тебя поэтом. Твои рассказы не делают тебя писателем. Даже твой код уже не делает тебя программистом. Скоро и результаты в математике не сделают из тебя математика.

И люди это уже давно поняли. В музей попадают не “лучшие” работы, а работы тех людей, которые приходят и показывают свои работы, умоляя их взять. На радио попадает не “лучшая” музыка, а музыка тех людей, которые пишут в удобном формате и популяризируют её через социальные сети. А стихи люди читают только у Шнура в инстаграме и у своих друзей в пабликах.

Простите, но я процитирую популярного рэп-исполнителя Oxxxymiron’a:  

Дело не в количестве панчей, не в качестве рифм – дело в личности, что за ними.

Поэтому в любом творчестве надо априори относиться к связке “художник-работа-подача”, и тогда многие вопросы справедливости отпадают сами собой. Художник создаёт прекрасные иллюстрации, но их никто не смотрит? Плохая подача. Фотограф публикует прекрасные работы в инстаграме, но их никто не смотрит? Бледный автор. Блогер пишет о своих театральных потугах, но его никто не читает? Плохо пишет.

Музеи, топ спотифая, галереи и издательства давно всё это поняли. Поэтому мы видим творчество лишь тех, кто сумел нам его показать. Об этом стоит помнить.