Что-то про пиратов

Этот набросок я написал в 15-16 лет вместе с моей интернет-подругой Викторией, с которой у меня были очень близкие отношения. Когда мы перестали общаться, я написал прощальное стихотворение 
https://stihi.ru/2018/06/28/3308

Сейчас всё кажется наивным, но в том возрасте я переживал вещи намного сильнее, чем я переживаю их сейчас. Иногда мне даже кажется, что я стал более чёрствым и больше не могу прочувствовать горечь расстования так же сильно, как в подростковом возрасте. И стихотворения такие я тоже больше не пишу. 

Что-то про пиратов

Рядом с новыми гвардейскими кораблями наше судно “Штиль” казалось всего навсего продырявленной шлюпкой. Это очень старый пиратский трюк: если проплывающее мимо торговое судно возомнит себя сильнее пиратского корабля, торговцы попытаются схватить и представить пиратов правосудию. Тут-то и раскрывается мощный потенциал работы команды под руководством капитана, благодаря которому дряхлое судно превращается в убийцу караванов. Старый вид корабля всего лишь приманка, внутри, за фальшивыми трещинами, находятся мощные отполированные матросами пушки, готовые в щепки разорвать вражеский фрегат. К сожалению, в случае со Штилем это не был пиратский трюк. Штиль действительно был не более, чем продырявленной шлюпкой. 

Штиль всегда был последней надеждой для пиратов: когда ваш корабль ломается пополам и медленно опускается ко дну, только легкая шлюпка, такая как Штиль, способна спасти ваши грешные души, оставив еще ненадолго в бескрайнем море. Команда судна, сжав губы, со злостью сверкала взглядами на виновного в крушении капитана и вёдрами черпала воду из шлюпки, чтобы дотянуть до гавани Поста-Рито, где их ждала серьезная беседа с виновником. 

Над сгорбившимися на залитой палубе спинами команды возвышался густо увешанный тяжелыми сверкающими бляшками наград мундир. Он восседал на перевернутом бочонке, закинув лодыжку на колено другой ноги, покачивая носком начищенного ботфорта. Откуда-то из чащи густой русой бороды над мундиром раздраженный голос пробубнил:
— Я обещал доставить вас в Поста-Рито, а не Посейдоново царство!
— Вес Вашего мундира сейчас выполняет обратное, Магровски. Может, выменяете на него у Посейдона наши жизни, а сами возьмете в руки ведро, наконец?
— Перцовка, поднимите свою грязную голову и посмотрите с кем разговариваете! Здесь и сейчас ваш капитан — я!
— Теперь Вы — самопровозглашенный петух в этом курятнике. Хотите быть капитаном судна — возвращайтесь! Оно сейчас как раз под Вами, только нырните поглубже! Если бы Ваша Самоуверенность не заигрывали с пушками «Барыги», Вы бы до сих пор были капитаном на своем судне, а мы бы жрали ром! 
— Если бы мне не нужно было спасать это дырявое корыто, я бы тотчас повесил Вас на рее, использовав вместо узла ваш собственный грязный язык!
— Прекратите вы оба, — Юнгмейстер разогнул похрустывающую спину, слегка сморщившись, — мы кое-как заделали самые крупные дыры, но вода все равно просачивается. Этого хватит, чтобы добраться до берега, но нам все равно придется черпать.

Магровски неразборчиво гмыкнул, поднялся с бочонка и отступил подальше от согнутых спин на более возвышенное место перекошенной палубы, стараясь как можно меньше мочить свои ботфорты. Разложив подзорную трубу, он приставил ее к глазу, высматривая гипотетически приближающуюся, но пока невидимую невооруженному глазу сушу.

Перцовка с еще большим раздражением принялась зачерпывать воду, буквально швыряя ее за борт и обдавая все вокруг брызгами.
Юнгмейстер отвернулся к парням, которые все это время безропотно черпали, и негромко заговорил с ними, давая указания, на что они ответили короткими согласными кивками.

После изнуренной гребли и бесконечного черпания воды, команда прибыла в Поста-Рито и, кое-как перебирая ногами, ввалилась в известным им кабак с криками “Рома!”. Заведующий заведения Одноухий Шо — человек, знающий все про своих постоянных клиентов — сразу же (после третьего выкрика) бросился выкатывать бочонки с ромом. 

Когда команда пришла в себя и слегка охмелела, Перцовка наклонилась над Юнгмэйстером и шепнула ему на ухо: “Пора разобраться с этим…”. Она не успела договорись: Магровски, явно перебравший, сильно потянул ее за плечо и крикнул, спугнув всех присутствующих в баре: 
— Бунт? Замышляете заговор?! Как вы смеете идти против своего капитана?!
— Если бы мне вдруг захотелось идти против вас, я бы пинком скинула Ваше пьяное тело, блюющее на корме ночью!
— Да как ты смеешь так говорить про меня, чертовка?! Вспомни, кем ты была, когда просилась ко мне на корабль?!

Магровски впервые встретил Перцовку, когда она пыталась обчистить его карман на базаре. Ей было не больше пятнадцати лет, она была одета в грязные лоскуты ткани, покрывавшие большую часть ее тела. Когда Магровски схватил её за руку даже не повернув головы, Перцовка не испугалась: она удивилась. Впервые её постигла неудача, никто раньше не мог остаться с понравившимся ей кошелем.

Несомненно, что мимо такого таланта капитан бандитского экипажа пройти не мог. Так нищенка-воровка стала одним из наиболее матерых морских разбойников, принося жадному Магровски немалый доход своей безрассудной отчаянной храбростью, граничащей с самоубийственным безумием.

Каждый член команды Магровски имел свое прошлое, которое, впрочем, теперь никого всерьез не интересовало. Имена, возраст, занятия и профессии до грабежа — это все было чаще вымыслами самих же разбойников либо сплетнями и мифами. Так никто не знал настоящего имени Юнгмейстера, равно как и его возраста. Говорят, до банды Магровски он единственный подавал надежды стать уважаемым в обществе человеком, для чего был отдан родителями на обучение к почитаемому горожанами бывшему капитану, вышедшему на заслуженный отдых по старости лет, от которого юноша, будучи весьма скрытным бунтарем-мечтателем, сбежал, едва успев обучиться первым азам судоходства. Однако в тот день море было в плохом расположении духа, и парнишка застрял в нескольких сотнях миль от берега, безвольно болтаясь в море, медленно замерзая и посему теряя рассудок. В чувство его привели отцовские розги, они же определили его дальнейшую судьбу — на следующее утро у пришвартованного Штиля Магровски обнаружил спящего мальчишку, который, проснувшись от грубого толчка сапога, казалось, нисколько не испугался или удивился, а даже обрадовался, хоть и довольно молчаливо и своеобразно, сверкнув глазами. Менее, чем за год, без Юнгмейстера на борту Магровски не мог выйти в открытое море без риска пойти ко дну, настолько зависим стал экипаж от рук и технической смекалки угрюмого паренька. И зависимость эта возникла неслучайно, о чем знал лишь сам Юнгмейстер, калеча и исцеляя корабль когда ему было угодно, доказывая тем самым почти ежедневно и ежечасно свою необходимость. Быть раскрытым он не боялся, ведь за короткое время уяснил, что остальные члены команды чаще бывают слишком пьяны, обеспокоены разделением «по справедливости» награбленного, а потому заносчивы и ленивы, включая, прежде всего, и самого капитана Магровски, чтобы проверять исправность судна, послушно несущего их на очередной грабеж.

Помощники (а значит и соперники) Юнгмейстеру были вовсе не нужны, ведь он не оставлял своей детской мечты о самостоятельных морских походах на собственном корабле, а поэтому без устали над чем-то трудился наедине, угрюм и неразговорчив.

Невзирая на его стремление к уединению, особенно во время работы, Перцовка то и дело нарушала покой Юнгмейстера, вертясь около него, путаясь под ногами и без устали расспрашивая о каждом инструменте и детали, зачем то и это. Воровка и механик были примерно одного возраста, хотя никто не мог определить точно, однако дружбы между ними, в силу волчьих законов жизни пиратского экипажа, возникнуть не могло. Каждый преследовал свои цели, каждый был эгоистичен, скрытен и угрюм, норовя обвести вокруг пальца другого на пути к этим целям.

Единственным, что объединяло команду, была ненависть к Магровски. Он дал каждому из нищих, воров, убийц и бродяг работу и кров, но каждый из этих навсегда потерянных для общества людей воспринимал его как рабовладельца, ведь Магровски при разделе награбленного всегда получал гораздо больше других, независимо от своего участия в схватке. Да и во время отдыха капитан не жаловал своих подчиненных, иногда наказывая их не только за малейшие проявления непослушания или дерзости, но и просто ради развлечения, что еще больше озлобляло и без того преисполненных ненавистью к миру отбросов.

Одно из таких развлечений Магровски однажды едва не стоило Перцовке жизни, а Юнгмейстеру навсегда оставило шрамы на груди, которые были заметны из-за выреза рубахи. В очередной пьяной перепалке с воровкой капитан схватил ее за волосы и окунул с края кормы в воду, намереваясь, видимо, остудить ее пыл, а когда девушка резко перестала взбивать воду руками и ослабила напряженные мышцы шеи, Магровски свалил удар бочонка, который, однако, не оглушил его. Тогда разъяренный капитан, неожиданно резко для пьяного, поднялся на ноги и, ухватив закрепленный возле борта факел, размахнулся им так, что полетели искры. На Юнгмейстре вспыхнула рубаха и он сиганул за борт, чтобы потушить ее. Перцовка уже сидела на корме, дрожа и откашливаясь, именно тогда созрело ее твердое намерение избавиться от капитана-деспота раз и навсегда.

Написано вместе с Викторией П.

Что-то про пиратов: Один комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s