Как я полюбил математику

В середине одиннадцатого класса мой интерес к школе пропал окончательно. Я выписал из журнала оценки по всем предметам и посчитал по формуле, на какие предметы я могу больше никогда не ходить и всё равно получить четверку в аттестат. Напротив этих предметов я написал НАСРАТЬ и больше не посещал эти уроки в школе.

Я не любил всё, что связано со школой. В частности, математику.

Зачем подставлять какие-то числа в формулу дискриминанта, а потом подставлять дискриминант ещё в одну формулу, чтобы получить ещё какую-то пару чисел, которую от меня требовал учитель? Я не понимал, что я делаю. Я даже не понимал, что я нахожу корни квадратного уравнения. Для меня это была подстановка чисел для получения оценок. Эдакое упражнение на внимательность. И я не понимал теорему Виета, и никогда ей не пользовался.

Но ещё хуже было с геометрией. Там я не понимал вообще ничего. Какие-то построения, какие-то непонятные слова, и всё с какой-то непонятной целью. Я запомнил теорему Пифагора и мог подставлять в неё числа, но я понятия не имел, как решать все остальные задачи, в которых чисел не было. Я мог посчитать угол через скалярное произведение, но не мог понять, что какие-то углы в окружности в два раза больше других, и вытащить из этого факта информацию ещё про какой-то угол.

Во время обучения в школе я ни разу не видел математического доказательства. Я не знал доказательства теоремы Пифагора. Я вообще ничего никогда не доказывал в школе. Культура математического доказательства прошла мимо меня. Когда я закончил школу, я знал, что в математике есть формулы, в которые можно подставлять числа. Других вещей в математике я не понимал.

А ещё я никогда не участвовал в математических олимпиадах. Я не ходил в математические кружки, не решал интересные задачи и не ездил на сборы. Я не писал в конце решения задачи ЧТД и вообще не знал, что какие-то школьники могут заниматься олимпиадами серьёзно, ездить на всероссийские олимпиады, а потом поступать по олимпиадах в лучшие ВУЗы России (и мира).

Кстати, и в никакой ВУЗ я не хотел идти. Чтобы успокоить маму, я сходил с ней в ближайший к моему дому ВУЗ (Политехнический университет), мне сказали, что меня с моими баллами точно возьмут, поэтому я подал в него оригиналы документов. Больше я никуда не подавал. О том, что я поступил, я узнал во время путешествия автостопом по России в Самаре с компьютера хостов с каучсерфинга. Важным событием это для меня не было.

Я думал, что устроюсь на работу программистом. Накоплю денег, съеду от родителей, куплю военный билет, и буду жить без проклятого ВУЗа и очередных лет бесполезного образования. Я помню, как сидел в торговом центре и искал вакансии на телефоне, чтобы поскорее устроиться на какую-нибудь работу и не ходить в ВУЗ. Но с работой что-то не срослось, поэтому я начал ходить на пары, чтобы сохранить стипендию.

И там оказалась она — Математика.

Она была спрятана под нелепой строчкой в расписании История алгебры и геометрии (лекция) Рыбков М. В. Это был курс общей математики, который охватывал системы линейных уравнений, аналитическую геометрию, пределы, производные, интегралы и кучу других случайных тем. Но это было не главное. Курс с этим дурацким названием вёл молодой математик Михаил Рыбков (ВК, инстаграм), который решил не читать материал монотонным скучным голосом, а действительно объяснять утверждения и их доказательства. В этот момент всё и изменилось.

Это была первая лекция по математике. Мы начали с комплексных чисел. Мы дали определение комплексных чисел, потом научились их складывать и умножать. Потом мы записали их в тригонометрической записи. А потом мы записали формулу возведения в степень Муавра. После этого преподаватель сказал: а теперь мы докажем эту формулу.

Я услышал стук своего сердца.

Докажем? Мы не будем верить написанному результату, а докажем его? Я сам смогу проверить каждый шаг доказательства и понять, что написанное — правда? Я сам являюсь мерилом своей уверенности в истинности утверждения? Меня снесло волной новых ощущений, нового опыта, философского переживания. Я словно прикоснулся к истине. Это было нечто.

Я вернулся домой и скачал книги по философии и истории математики: Клайн, Рассел, Стиллвелл — я читал в запой одну за другой. Всё это время возле меня существовало целое измерение, о котором я даже не подозревал. Доступное и недоступное, всеобъемлющее и умозрительное, сакральное и тривиальное.

Всё изменилось.

Дальше всё было просто: я начал всё больше разговаривать с Михаилом Рыбковым о математике, перевёлся в институт математики в СФУ (в Красноярске), начал заниматься теорией целых функций, перевёлся на матфак Вышки в Москву, начал заниматься случайными матрицами, закончил Вышку с красным дипломом, поступил в аспирантуру в Стэнфорд и начал изучать теорию чисел. Этим я сейчас и занимаюсь.

Один инициативный и амбициозный преподаватель, который решил внести жизнь в преподаваемый им предмет смог полностью изменить мою жизнь. В личных разговорах с ним я узнал о жизни математиков, об их работе и карьере, и о том, что этот математический мир — не за горами, он доступен и реален. И он ждёт меня. Спасибо, Михаил!

После того, как я начал заниматься математикой, я полюбил понимать. Мне стало интересно разбираться, понимать и осознавать разные вещи в математике и вне неё. Я стал интересоваться всеми школьными предметами только после окончания школы. И теперь я очень жалею, что мои родители не перевели меня в хорошую школу, в которой я мог бы научиться физике, химии, биологии, литературе, истории, и всему-всему-всему другому, что меня теперь так интересует, но на что у меня теперь так мало времени.

“Ошибки учителей не столь заметны, но в конечном счете они обходятся не менее дорого.”

Пожалуйста, если вы преподаете (любой предмет!), внесите в свое занятие душу. Ваш пример, ваше увлечение, ваше небезразличное отношение может задеть одного из ваших учеников, и вы можете преобразить чью-то жизнь к лучшему. Даже курс с идиотским названием “История алгебры и геометрии” в группе инженеров-программистов Политехнического университета Красноярска может коренным образом изменить чью-то жизнь. Мой пример показывает, что это возможно. Спасибо.

Сон в летнюю ночь (Шекспир)

В предыдущем посте я рассказывал о первых двух неделях продвинутого театрального кружка для PhD студентов, который я умудрился взять. В начале я был только актером, и мне не давали ничего режиссировать, но на третьей неделе мы начали проходить “Сон в летнюю ночь” Шекспира, и меня наконец поставили режиссером.

Сюжет моей сцены таков: афинский парень Деметрий и афинская девушка Елена бегут сквозь лес. Деметрий бежит за своей возлюбленной Гермией, а Елена бежит за своим возлюбленным Деметрием. Деметрий Елену не любит, а Гермия не любит Деметрия, потому что она любит Лизандра. Такой вот любовный квадрат. Стрелочки указывают на то, кто кого любит.

В ходе пьесы граф существенно изменится — советую прочитать!

Сон в летнюю ночь Шекспира — это, в первую очередь, комедия. Поэтому я старался сделать свою сцену смешной, но в то же время не идиотской. На ютюбе я видел постановки, в которых Елена вставала на корточки, изображая собаку в одной из реплик (“I am your spaniel. And, Demetrius…”), и мне это совершенно не понравилось, поэтому я старался избегать слишком нелепых решений, но при этом не терять чувства юмора.

А вот и само видео. Так как текст Шекспира сложный, его можно отслеживать здесь (заодно с объяснениями): https://www.sparknotes.com/nofear/shakespeare/msnd/page_44/

Я сразу решил, что Деметрий должен убегать от Елены, стараясь использовать разные стратегии, чтобы от неё отвязаться. Например, сидя на полу, он старается ей объяснить, что он её не любит (“Tell you I do not, nor I cannot, love you?”), а потом он становится более агрессивным, обвиняя её в отсутствии скромности (“You do impeach your modesty too much”), а в самом конце решаясь просто напросто убежать от неё, оставив в лесу (“I’ll run from thee and hide me in the brakes”).

В то же самое время Елена преследует его по стопам, отвечает на его реплики и старается сблизиться с ним. Перед её репликами, Деметрий становится беззащитным, поэтому он ударяется в гнев (“But I shall do thee mischief in the wood.”), и окончательно покидает её.

Я добавил несколько смешных моментов, чтобы показать абсурдность ситуации (по ходу пьесы становится понятно, что Деметрий должен быть с Еленой). Например, Елена прыгает на Деметрия со словами (“You draw me, you hard-hearted adamant.” — здесь adamant означает магнит, поэтому получается обыграть слова действиями). Другой момент заключается в философских рассуждениях Деметрия, когда Елена незаметно подкрадывается сзади и пугает его своим присутствием.

Одну идею, которая мне очень нравилась, забраковали актеры, и теперь я жалею, что не проявил достаточной настойчивости, чтобы её реализовать. Она заключалась в обыгрывании фраз “When all the world is here to look on me?” Я хотел, чтобы Деметрий совершенно не обращал внимания на монолог Елены, поэтому Елена перед этой фразой должна была хлопнуть ладошками или щелкнуть пальцами, чтобы привлечь его внимание, и после этого произнести “is here to look on me?” Это было бы забавно.

В целом, сцена вышла сумбурная, как я планировал (позднее я расскажу про сцену из The Homecoming Пинтера, в которой я напротив контролировал все движения актеров). Но один момент из сцены всё-таки был подвержен критике. В самом конце Елена вплотную приближается к Деметрию, и останавливается возле него, как будто, не зная, что делать дальше. Это был неудачный тайминг, который мы недостаточно отрепетировали, и поэтому Елена выглядит менее естественной, потому что непонятно, что бы она сделала, если бы Деметрий не решился удариться в гнев.

Одним интересным моментом в работе над этой сценой и произведением в целом стал шекспировский английский. Помимо того, что английский у Шекспира достаточно сложный (по крайней мере для меня), у него ещё есть ритм (но не рифма), которую надо соблюдать, правильно расставляя ударения. Оказывается, что выбор ударений не определяется однозначно, и в начале каждой строчки можно зачастую выбирать между обычным ямбом и дактилем. Например, начало строчки “use me but as your spaniel—spurn me, strike me” можно прочитать в обычном ямбе как “use mE but As your spAniel — spUrn me, strIke me”, но в этом месте намного лучше звучит дактиль: “Use me but As your spAniel — spUrn me, strIke me”, который превращается в обычный ямб после четырёх слогов.

К счастью, нам раздали вырезки из книги о том, как читать Шекспира, поэтому я быстро научился расставлять ударения. Интересно, что мне это давалось намного легче, чем остальным участникам курса, потому что я привык к Евгению Онегину и Горю от ума, и рифмованный текст меня нисколько не смущает. Некоторые же участники курса с трудом могли артикулировать звуки для разбора правильного произношения. В целом, и поэзия не входит в американскую программу в такой объеме, в каком она есть у нас.

На второй неделе Шекспира я играл девушку Фисбу (на самом деле я играл Дудку, который играл Фисбу, это пьеса в пьесе, йоу) из известной древнеримской истории. Так как я играл парня, который играет девушку (причём играет плохо), я на самом деле не прочувствовал, что это такое — быть травести (играть персонажа другого пола). Люди в Америке люди очень серьезно относятся к сексизму, поэтому я не мог играть девушку, изображая тоненький голос или что-нибудь в этом роде (меня могли бы обвинить в сексизме). Из-за этого я не получил какого-то нового опыта, и по большому счету, играл так, как играю обычно — ничего примечательного не случилось.

Финальная сцена постановки группы афинских ремесленников на свадьбе была самой масштабной среди сцен, которые мы ставили в этом классе — были задействованы все участники курса, и это было большой коллективной работой. В общем, это было максимально близко к настоящему театральному представлению с большим количеством актеров под руководством опытного режиссера, и это было очень здорово.

Жду не дождусь, когда я поучаствую в большом и настоящем театральном представлении! В следующем посте я расскажу о работе над короткой пьесой Берольта Брехта “Исключение и правило”, и немного об его театральной философии. И там будет видео!

О балансе в жизни

Когда мне было 16 лет, каждый день я записывал свой вес и продолжительность сна в гугловскую табличку, которая к моему большому удивлению до сих пор сохранилась.

А потом я подумал: следить за сном и весом — это ведь так глупо! Надо просто жить и наслаждаться жизнью! Но потом я скачал приложение Sleep as Android: я клал телефон на кровать, а акселерометр в телефоне отслеживал фазы сна. Приложение собирало статистику и будило меня во время очередного цикла сна.

А потом я удалил это приложение, потому что жизнь должна идти естественным чередом. Хочется спать — ложись да поспи, надо проснуться пораньше — поставь будильник. А всякая статистика с записью храпа мне не нужна.

А ещё раньше я собирал статистику посещенных сайтов. И смотрел, как много времени я провожу в контакте, ставил себе ограничения и блокировал ютюб. А потом я подумал: если я хочу открыть какой-то сайт — это моё желание! Разве мы не живём для того, чтобы делать то, что нам хочется? А потом я опять засиделся на ютюбе до утра, и нашёл новое приложение, которое блокирует сайты, и поставил пароль на допуск к сайту. А паролем была фраза, обращенная к самому себе, что-то типа “Slavawhatareyoudoingrightnow?” А потом я удалил это расширение.

А ещё я любил планировать своё время. Писать, сколько времени и на что я трачу, каких целей и результатов я хочу достичь, какие интересы у меня есть, и снова всё записывал в гугловскую табличку.

Ходьба, да

А потом я решил: надо жить и делать то, что хочется. Если есть какие-то дела, надо делать их, а потом заниматься тем, к чему лежит душа. Захотелось прочитать стихи — открывай и читай, не хочешь больше играть в шахматы — значит само отпало, не надо это это больше поддерживать. А недавно я начал записывать планы на год, на каждый месяц и на каждый день. Обычно планы были записаны в Google Keep, а планы на день я носил с собой на небольших бумажках.

А потом я перестал это делать, потому что моя жизнь устроена довольно просто, и я делаю свои дела, а в остальное время занимаюсь тем, что мне хочется, а не следую написанному заранее плану.

Ах да, ещё я очень любил записывать прочитанные книги. Мне непременно надо было записать каждую книгу, которую я когда-либо прочитал. А потом ещё разложить их по категориям.

Химия. 8 класс. Единственный учебник, который я прочитал за 11 лет обучения в школе.

А потом я перестал их записывать, потому что в конечном итоге — это не важно. Ты либо помнишь что-то из книг, ты получил какой-то опыт или чувства, либо книга прошла мимо, даже если ты её записал в нужную категорию. А потом я завёл страницу на Goodreads.com, где отмечал прочитанные книги и писал отзывы. А потом я удалил эту страницу со всеми отмеченными книгами.

Раньше я хотел, чтобы мои друзья могли связаться со мной в любой момент дня и ночи, чтобы я всегда мог им помочь, если потребуется. А потом я стал выключать телефон на ночь, чтобы меня не отвлекали уведомления или звонки. А потом я снова решил, что я должен быть доступен для своих друзей, и говорю, что они могут придти ко мне домой в любое время, и я выслушаю или помогу им. А потом я уехал от своих друзей в США.

Раньше я следил за тем, что я ем. А потом не следил. А потом следил. И не следил. Сейчас не слежу. Хотя иногда думаю, что пиццу лучше не есть. Но ем. А иногда не думаю, и ем. Или не думаю. И ем.

Раньше я переслушивал свою любимую музыку, пересматривал свои любимые фильмы и перечитывал любимые книги, а потом я решил, что это — трата времени. Надо читать новые книги и получать новый опыт, потому что я смогу узнать и почувствовать больше, чем от заполнения деталей в уже прочитанных книгах. А потом я ещё раз перечитал Берна и пересмотрел БоДжека. Стоит ли говорить, сколько раз я прослушал каждый альбом The Beatles? А потом я решил, что нужно всё-таки узнавать о новой музыке, и стал каждую неделю слушать Discover Weekly от Спотифая. А потом перестал это делать. Пока я пишу этот текст, играет альбом A Night At The Opera by Queen, которую я, конечно же, уже слушал раньше.

А сколько раз я думал, стоит ли дальше писать в свой блог или телеграм канал! Думаю, уже все мои друзья наслышаны о моих вечных вопросах: Зачем я пишу? О чём мне писать? Что я делаю? Зачем это мне? Зачем это людям? Может, стоит перестать? Зачем я на это трачу время? А потом кто-нибудь пишет комментарий о том, что его очень вдохновила моя история, и я целый день хожу и улыбаюсь как дурак.

Раньше я думал, что мне нужна единственная девушка, которая потом станет моей женой, и мы заведем детей. А потом я испытывал свои отношения вечными вопросами о том, почему наши отношения не свободные. А потом я самым идиотским образом лишился самых близких и важных отношений в своей жизни. А потом я понял, что это был положительный опыт, и я лучше узнал себя. И решил, что больше я так делать не буду, и если я выберу партнера, я буду с ним навсегда. А потом я решил что мне вообще не нужна девушка, и мне достаточно секса с друзьями.

Я думал, что я не могу найти баланса в своей жизни. Я не знаю, хочу ли я планировать свою жизнь или жить так, как будто живу последний день. Я не знаю, хочу ли я быть рациональным или чувственным, прозаичным или романтичным, читать Овидия или Полозкову, наполнять жизнь смыслом или жить, зная, что всё бессмысленно.

И только недавно я понял, что само моё движение из стороны в сторону — и есть мой баланс! Мои вечные изменения — одна из вещей, которые меня определяют. Я болтаюсь как маятник Капицы из стороны в сторону, и как только я перестану изменяться, я покроюсь твердой коркой, закостенею и стану тем самым “взрослым”, каким я боялся стать всю свою жизнь. Хрена с два!

Игорь, спасибо, что напомнил название!

Я могу вылететь из Стэнфорда

Я завалил квалификационные испытания по алгебре и анализу, которые проходили в начале апреля. Пересдача будет в сентябре. Если я не сдам их в сентябре — меня турнут из Стэнфорда.

Стэнфордский университет, кампус
Не хотелось бы покидать такое прекрасное место

Почему я их завалил? Потому что мало готовился и много развлекался. Я взял театральный курс, который занимал больше шести часов в неделю, часто ездил в Сан-Франциско на свидания и вообще был слишком самоуверенным без хорошей на то причины.

Формально, нормальной математикой я стал заниматься только после перевода на третий курс матфака вышки — меньше трёх лет назад. До этого я учился в СФУ в Красноярске, где мне забивали голову однотипным дифференциальными уравнениями и бесконечными интегралами. После двух лет обучения в СФУ я даже не знал, что такое группа, кольцо или гомоморфизм.

По-хорошему меня не должны были переводить на матфак, потому что я был просто-напросто не подготовлен. Но мне повезло.

После перевода я стал поспешно заполнять пробелы в знаниях, попутно занимаясь теорией случайных матриц. Таким образом, к концу обучения на матфаке я прошёл только самый минимум базовой программы, и никогда не брал продвинутых курсов. Тем не менее, я решил попробовать подать документы в Стэнфорд, и меня взяли.

По-хорошему меня не должны были брать в Стэнфорд, потому что я был просто-напросто не подготовлен. Но мне повезло.

После поступления в Стэнфорд я начал заполнять оставшиеся пробелы в знаниях, попутно наслаждаясь теплой погодой. Я начал ходить в театр, бегать и всячески развлекаться, и это сыграло со мной злую шутку. Я не выделил достаточно времени на подготовку, и поэтому завалил квалификационные испытания.

Моя мама всегда мне говорила, что на своих ошибках учатся только дураки.

Тем не менее, я очень часто совершаю ошибки и стараюсь извлекать из них уроки. Поэтому в новой четверти я серьёзно ограничил себя в деятельности и убрал многие проекты из своего списка. Я отказался от работы в медицинском технологическом стартапе, перестал бегать, учить языки, и вообще стал более вдумчиво планировать своё время.

До сентября я буду больше заниматься математикой, чтобы не оказаться в дураках. А это публичное высказывание будет служить для меня дополнительной мотивацией. Вот так.

Театральный кружок (часть 3)

Первая часть: https://naprienko.blog/2019/03/10/theater-class-1/

Вторая часть: https://naprienko.blog/2019/03/10/theater-class-2/

В середине курса мы окончательно друг с другом перезнакомились, закончили играть в театральные игры, и пришло время выбирать сцену для финального проекта. Но перед выбором сцены надо было выбрать себе партнера.

Мои однокурсники выбирали и присматривались друг к другу в течение курса, а я всё это время валял дурака. Поэтому в роковой день только у двух нерасторопных студентов не оказалось партнера. Так мы друг друга и выбрали. Моего партнера звали Cole.

Вообще, к театру люди относились по-разному. Те, кто взял театральный курс из-за требования программы, как правило не были заинтересованы в происходящем. Они опаздывали, забывали слова, сидели в телефонах во время представлений и вообще портили общее впечатление.

Другие же откровенно переигрывали, стараясь найти в каждом моменте повод показать себя. Они растягивали слова, кривлялись и придумывали нарочито сложные ассоциации. Одним из таких оказался и мой партнер.

Преподавательница вывалила целый архив из разнообразных вырезок из пьес, и мы начали выбирать сцену для финального проекта. В начале наше внимание привлекла история о двух агентах по недвижимости, которые обманывали клиентов, чтобы заработать побольше денег. Но сцена была слишком скудна на события, поэтому мы продолжили поиски.

И вот мы нашли сцену из пьесы “A Lie of The Mind” Сэма Шепарда. В этой сцене главный герой Джейк рассказывает своему брату Фрэнки о своей неверной жене, а потом сознаётся в том, что он её убил. Наверное, поэтому Cole предложил зачитать диалог голосами Рика и Морти, подражая их интонациям. Просто представьте это.

Я уклончиво предложил ему не подражать Рику и Морти, а попробовать сыграть более традиционным образом, и, к счастью, он согласился. В начале роль Джейка досталась ему, но после нескольких читок главная роль перешла ко мне. После этого мы начали репетировать, и к моему удивлению Cole отбросил свои странные идеи и кривляния и впредь показывал себя очень профессионально.

Так как у нас не было режиссера, нам пришлось самим придумывать, как поставить нашу сцену. Мы выбрали мебель, договорились о реквизите (штука, напоминающая лёд в самом начале), и начали искать режиссерские находки.

Cole высказал отличную идею надеть одинаковые рубашки разного цвета. Я дополнил эту идею: я расстегнул свою рубашку и всё время заправлял и расправлял рукава во время своего монолога. На контрасте, рубашка Фрэнки идеально на нём сидит.  Это был одним из намеков на внутреннюю стабильность Фрэнки и отсутствие стабильности моего персонажа. Далее по сюжету пьесы Джейк совсем теряет равновесие, в то время как Фрэнки уверенно держится до конца.

Одной из самых интересных вещей, которым я научился во время работы над этой сценой, было использование upstage и downstage. Идея проста: когда персонаж находится дальше от зрителей (upstage), он обращается к персонажам, которые находятся ближе к зрителям (downstage), и таким образом его хорошо видно. Поэтому в видео выше я ухожу на upstage перед своим длинным монологом и обращаюсь к Фрэнки, сидящему на downstage. Если бы я обращался к Фрэнки с downstage, я бы стоял к зрителям спиной. Аналогично, на 05:50 Фрэнки идёт на upstage перед своим монологом, и зрители хорошо видят его игру.

Upstage и downstage

Другой интересной находкой была игра с мебелью. На 06:14 я ударяю стул об землю, чтобы показать начало самого яростного момента из сцены и потери контроля. До этого мы рассматривали вариант, когда я пинаю стул ногой, но это выглядело слишком неестественно. Идея со стулом потребовала от меня быстро оказаться возле места, где сидел Фрэнки. Поэтому мы решили, что Фрэнки попробует “уйти”, а я импульсивно попробую его остановить. Это позволило мне резко оказаться в нужном месте и сыграть так, как мы планировали.  

Ещё нашей режиссерской идеей было разделить две эмоции моего персонажа в пространстве. Когда он рассказывал об измене своей жены, он находится на upstage, а когда он раскаивается, он выходит максимально близко к зрителям. Так как эта сцена содержит сильные эмоции, падение на колени и более тихий голос, было важно разместить Джейка ближе к зрителям, чтобы они смогли всё увидеть и услышать.

Конечно, не обошлось без импровизации. На 03:39 я так разыгрался, что совершенно естественно щелкнул губами. На 04:24 по нашей задумке я должен был показать на зрителей и сцену во время фразы “I know what the acting shit is all about”, но прямо во время игры решил, что это было бы слишком прямолинейно. На 08:43 я естественно отпинываюсь от Фрэнка, когда он пытается мне помочь. А на 09:45 Фрэнки берёт лёд в руки — это очень хорошая находка Cole’a.

Более того, диванчик, на котором я лежу, мы выбрали за две минуты до финального представления. До этого мы репетировали на паре соединенных скамеек, но там было сложно переходить на upstage и обратно. Поэтому в последний момент мы сменили диван, но он оказался слишком маленьким, чтобы на него можно было нормально лечь, поэтому пришлось ложиться ненормально :)

С актерской точки зрения мне было интересно играть такого импульсивного персонажа, потому что в настоящей жизни я не проявляю таких же эмоций. Мне очень помог тот факт, что я когда-то давно я изучал психологию эмоций, поэтому я знал, как убедительно имитировать гнев. Помимо правильной мимики, повышение голоса тоже помогает ощутить правильный кураж, сердцебиение учащается, и эмоция становится настоящей.

Перед самим представлением у меня слегка закружилась голова и во рту стало невыносимо сухо. Обычно я немного волнуюсь перед началом публичного выступления, но всё волнение проходит после первых слов. На 00:36 заметно как я перехожу от легкого волнения к абсолютной уверенности, которая сохранялась до самого конца.

Это было моё первое театральное выступление. После него я получил хороший отзыв от преподавательницы и учебного ассистента, и они порекомендовали мне заниматься театром дальше. Поэтому я записался на курс “The Actor-Director Dialogue” по режиссерской и актерской игре. Как оказалось, этот курс был предназначен для PhD студентов-театралов, поэтому он был продвинутым и очень, очень интересным.

О нём я расскажу в следующей серии постов.

P. S. Здесь можно посмотреть финальные представления моих однокурсников.